Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 480 – Василий Цветков

После гибели Корнилова политические разногласия стали более явными. Однако введение в России республики представлялось невозможным. В ее истории не имелось традиций республиканского строя (о том, как воспринимались политические особенности древних Новгорода и Пскова, будет отмечено далее); территориальные, экономические, национальные, религиозные факторы, степень зрелости «гражданского общества» не способствовали республике, да и примеры «самозваной» «республики Керенского» (1 сентября 1917 г.) и Советской республики (июль 1918 г.) не позволяли делать выводы в пользу данной формы правления^[755].

Основной причиной провала планов монархических организаций в 1918 г. следует считать уничтожение большевиками всей Царской Семьи и всех арестованных Великих Князей. Это делало невозможным «возглавление» Белого движения законным представителем династии, а для выявления и уточнения «прав на Престол» со стороны оставшихся в живых членов Дома Романовых требовалось время (хотя бы для выяснения судьбы Наследника Цесаревича и Великого Князя Михаила Александровича). Фактический отказ Великого Князя Николая Николаевича принять Главное Командование белыми армиями Юга России, его отъезд из Крыма за границу в марте 1919 г. также сыграли не последнюю роль в поражении монархистов. Отнюдь не стоит также недооценивать позиций части политиков Кубани, Северного Кавказа, «демократов» стран Антанты, отсутствия определенных сведений о политических процессах на белом Севере, в Сибири и на Дальнем Востоке.

Также, безусловно, нельзя было заранее игнорировать политико-правовое определение типа будущей монархии, которую следовало бы установить не на «немецких штыках» (и даже не на «российских»), но на основе ее всенародного признания Российской Конституантой, то есть «снизу». Совокупность данных факторов предопределила стремление к взаимодействию с «реальной силой, имеющей всероссийский, государственный характер и отражающей стремления русских государственных элементов всех отдельных частей бывшей Российской Империи (осенью 1918 г. таковой стала Добровольческая армия). Южнорусские монархисты начали взаимодействовать с правоцентристскими организациями, среди которых особенно выделялся СГОР. В его Совет, в статусе членов Государственной Думы и Государственного Совета, вошли граф А. А. Бобринский, Ф. Н. Безак, В. И. Гурко, В. В. Меллер-Закомельский. В их обращении к Деникину поддерживались основные положения программы Добрармии, и не выделялись еще серьезные, принципиальные разногласия с ней. «Воссоздание Единой, Неделимой, мощной России на основе равноправия национальностей и широкого областного самоуправления» требовало прежде всего «свержения власти большевиков» и «должного участия России на предстоящем международном мирном конгрессе»^[756].

С весны 1919 г. в истории монархического движения начинается этап его существования уже не в качестве отдельных, ориентированных на восстание и «спасение Царской Семьи» групп, а как будущей составной части политической системы России. В это время началось организационное восстановление разрушенных монархических структур, стала возможной их легальная работа на территориях белых правительств. В случае «победы над большевизмом» эти организации могли заявить о себе на общегосударственных, муниципальных выборах, при формировании органов центрального и местного управлений. В течение 1919 г. на белом Юге России действовало несколько политических объединений, ставивших в своих программах перспективу восстановления монархии. Наиболее заметными среди них были Союз русских национальных общин (Союз РНО), Народно-государственная партия (ВНГП) во главе с В. М. Пуришкевичем и Братство Животворящего Креста, ведомое протоиереем Владимиром Востоковым.