Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 673 – Василий Цветков

Законодательные права сохраняло за собой и Правительство, утверждавшее рассматриваемые Собранием акты. Законопроекты могли рассматриваться на сессиях Собрания до трех раз, но Правительство имело право вносить предложение о «прекращении прений». Что касается «текущего» законодательства, то Положение провозглашало, что ни один закон не может быть издан без предварительного рассмотрения и одобрения Собрания. Ему принадлежали весьма важные права утверждения краевого бюджета, утверждения договоров с иностранными державами, а также иные вопросы, предоставляемые на утверждение Собрания, которые в будущем будут предоставлены парламенту Учредительным Собранием края.

Однопалатное Собрание избиралось на год и работало по сессиям (очередным и внеочередным). Право созыва и роспуска Народного собрания принадлежало Приамурскому правительству. Открытие внеочередных сессий проводилось или по требованию Правительства или по требованию не менее 50 членов Собрания. Сроки работы сессии не устанавливались. Законодательная инициатива принадлежала членам Народного собрания (группе не менее 10 членов), Правительству и Совету управляющих ведомствами. Собрание, согласно регламенту, имело право трижды обсуждать законопроект, но Правительство могло настоять и на прекращении прений. Нормативные акты, принимаемые в перерыве между сессиями, затем лишь утверждались Собранием^[1056].

Для понимания специфики политического курса показательны последние заявления членов прежнего Народного Собрания, оппонентов «несосов» (т. н. «оппозиции слева»), стремившихся и после «майского переворота» сохранить свое влияние в новой приморской государственности. 6 июня от имени созданного из прогрессивно-демократической фракции «Собрания Совещания демократических партий и организаций Владивостока» (будущей основы блока «Дальневосточный Демократический Союз», в который вошли несколько правых эсеров, народных социалистов и кадет) правительству было направлено обращение. В нем отмечалось, что «верховная власть преобразовывается, по соглашению с общественными группировками, с правом персонального отвода отдельных кандидатов». При этом исполнительная власть (Совет управляющих ведомствами) должна стать ответственной перед Народным Собранием, выборы которого должны пройти по «четыреххвостке» («всеобщее, прямое, равное и тайное голосование»). Сама «верховная власть» сосредоточивается у т. н. Совета Верховной власти, образуемого на основании коалиции: «из 7 лиц, в том числе не менее 2 – от несоциалистических группировок, 2 – от крестьян, 1 – от казаков».

Относительно политического курса заявлялась необходимость декларирования в нем трех принципиально важных положений: «Необходимость установления истинно-демократического строя; недопущение на территории Временного Правительства атаманщины, кем бы она ни возглавлялась; недопустимость агрессивной политики и инициативы действий в отношении ДВР». Военное противостояние с ДВР не предполагалось. Представители «демократов» настаивали на замене наименования «Приамурское правительство» наименованием «Приморское правительство», поскольку «присвоенное Меркуловыми название носит признаки агрессивности в отношении ДВР, считающего Приамурье своей территорией»^[1057].

Тем самым предполагалось, что в Приморье сохранится коалиционная, «коллегиальная» форма правления, внешне похожая еще на Уфимскую Директорию 1918 года, при которой приоритет принятия решений останется за представителями «общественности». Очевидно, что для представителей «несоциалистических организаций», равно как и для самих Меркуловых, подобная модель власти была малоприемлемой.