Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 672 – Василий Цветков

В отличие от выборов 1917 г. в сельских районах действовала мажоритарная система. Районная избирательная комиссия на основании протоколов участковых избирательных комиссий производила общий подсчет голосов, поданных по всему району за каждого из кандидатов, и избранными считались те, кто получил «большинство избирательных записок». Положение вводило обширный перечень правонарушений, недопустимых на избирательных участках, в числе которых были, в частности, агитация на избирательных участках в день выборов, подделка избирательных списков, «угощение избирателей с целью склонить их к голосованию в пользу свою или других лиц» и, что было особенно актуально в условиях, когда оппозиция стремилась помешать голосованию, – срыв выборов, «посредством насильственных действий, угроз, беспорядков, повреждения избирательных списков, записок или ящиков, либо посредством насилия над личностью членов Избирательной Комиссии».

Выборы прошли в сжатые сроки (во Владивостоке и Никольск-Уссурийске они были перенесены с 1, 2 и 3 июля на 5, 6 и 7 июля). Идя навстречу избирателям и, очевидно, в целях активизации политического участия жителей края, Правительство пошло на осуществление принципа «свободы собраний». Было принято постановление: «Для устройства предвыборных собраний предварительных разрешений не требуется, необходимо только не позднее как за 6 часов до начала собрания уведомить о нем милицию». Правительство заявляло о том, что на собраниях «гарантирована полная свобода мнений по поводу того или иного желательного политического строя, способах его достижения; также разрешается говорить и о достоинствах или недостатках тех или иных кандидатов; разрешается критиковать и деятельность правительства, но (примечательная оговорка. – В.Ц.) без оскорблений и клеветы по адресу правительственных органов». При этом «безусловно запрещалось» «призывать к неподчинению распоряжениям Временного Правительства, в том числе к бойкоту выборов в Народное Собрание, и к ниспровержению его власти».

Принятое еще 8 июля 1921 г. «Положение о Приамурском Народном Собрании» четко определяло статус приамурского парламента и других государственных структур белого Приморья:

«Приамурское Народное Собрание осуществляет законодательную власть совместно с Временным Приамурским Правительством; ни один закон не может восприять силу без принятия его Народным Собранием и без одобрения его Временным Приамурским Правительством; право законодательной инициативы принадлежит Временному Приамурскому Правительству, Народному Собранию и Совету Управляющих Ведомствами».

Подчеркивалось, что положение Собрания, равно как и Правительства, – временное, поскольку Собрание не получало прав Конституанты. Таковые могли принадлежать исключительно будущему Дальневосточному Учредительному Собранию (Съезду), созыв которого еще не был определен (некоторую аналогию можно увидеть здесь с событиями 1917 г. – «переворот», затем установление власти Временного правительства, опирающегося, правда, на представительные структуры, и подготовка созыва Конституанты). Поэтому Собрание не могло вести законодательную работу по вопросам, относящимся к общественному и государственному устройству Приморья, к политическим и гражданским правам граждан.