Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 763 – Василий Цветков

Однако объявленная мобилизация не оправдалась. Во Владивостоке был сформирован офицерский батальон резерва, но на фронт из города прибыли только 176 человек, а из Никольск-Уссурийского – 200.

Не оправдались и надежды на рост повстанчества в тылу ДВР. Здесь основное внимание уделялось работе Амурской военной организации (АВО). Сведения о ее деятельности незначительные, но, согласно имеющимся данным, АВО стала формироваться еще в 1920 г., после отступления части «непримиримых» амурских казаков в Китай. Верховное руководство организацией осуществлял генерал-лейтенант Е. Г. Сычев, избранный в 1921 г. заместителем Войскового атамана Амурского казачьего войска на Чрезвычайном круге, состоявшемся в китайском городе Сахаляне. По советским сведениям, попытки создания подпольных структур в Благовещенске предпринимались начиная с апреля 1920 г. (как отмечалось в приговоре Военно-революционного трибунала от 15 апреля, в городе была ликвидирована организация, пытавшаяся поднять «белогвардейско-японский мятеж»). И хотя в самом Благовещенске рассчитывать на успех повстанчества не приходилось (здесь располагалась крупная военная база НРА ДВР), в пределах Приамурья повстанческие ячейки могли рассчитывать только на поддержку казаков.

Госполитохрана ДВР отмечала попытки организации восстания в крае и весной 1921 г., что, очевидно, координировалось планами атамана Семенова, поддерживавшего генерала Сычева. Летом – осенью 1921 г. для организации повстанческих ячеек АВО получала указания и финансирование уже из Владивостока, от Меркуловых. На массовое восстание в тылу ДВР и, как минимум, на проведение активных диверсий по линии железной дороги, рассчитывали также и во время Хабаровского похода.

Не случайно Главком НРА Блюхер (доклад от 19 декабря 1921 г.) обращал внимание на «слабую обеспеченность безопасности» тыла, которая «находится под большой угрозой вследствие имеющихся сведений о движении полковника Сараева (родом – амурский казак) из Сан-Сина вниз по Сунгари с отрядом в 2–3 тысячи, при приближении которых возможно восстание реакционно настроенных станиц по Амуру: кроме того, возможен сбор и наступление на Благовещенск белобанд из района Айгуни. Настроение казачества уссурийского благожелательно к белым и выражается в активной поддержке наступающих, амурского – в меньшей степени в нашу пользу, в большей – в пользу противника, и с приближением его возможно восстание большой полосы (вдоль) Амура»^[1192].

Филимонов, ссылаясь на имеющиеся у него отчеты из архива АВО, отмечал, что «мечта Приамурского правительства победить большевиков небольшой, но доблестной Армией, без внутренней тыловой работы…, оказалось только мечтой. Но… – борьба продолжалась, и АВО вновь приступила к развертыванию своей работы…». Наиболее организованными считались отряды есаулов Рязанцева и Минькова, сотников Кучеренко, Цветкова, капитана Киевского. Были установлены контакты с матросами Амурской флотилии, в 1922 г. на сторону повстанцев перешел один из известных красных партизан – «старик» (Новиков) и даже «один из эскадронных командиров красной армии», захвативший арсенал в ст. Ушаковской. Наибольшее значение по-прежнему придавалось «задержке воинских эшелонов», перебрасывавшихся из Забайкалья в Приморье. По замечанию автора отчета, «слабые, плохо вооруженные отряды не могли многого сделать. Правительство братьев Меркуловых, несмотря на неоднократные требования, отпускало деньги только в обрез: на довольствие людей». Но как только ожидаемые суммы должны были дойти до Амура, во Владивостоке «подоспел собственный переворот», «междоусобная борьба» и – «отпуск денег АВО не производился»^[1193].