
Онлайн книга «Двуглавый Орден Империи Росс. Одна Магическая Длань»
Тут я подумал, что у них тут с бумагой дефицит какой-нибудь может быть, а я такой: «Листов десять». И что характерно, мимоходом так. — Глаша вернётся, я схожу к Дмитрий Францевичу, — заверила меня Аннушка. — Приходите. Мы вас ждать будем! — с радостной надеждой произнесла блондинка Агата. — Хорошо. — Улыбнулся я и пошёл назад. — Чё с бумагой? — приветствовала меня сестра. Я снял сюртук и подумал про тапочки. — Слушай, завтра в городе надо что-нибудь типа шлёпанцев купить, — сказал я в ответ. — Угу, — согласилась Лерка. — Халатик и пижанку. — Я серьёзно. — Да нет проблем! Купим. Я уселся на диван. Лерка повторила свой вопрос: — Так чё с бумагой? — Это… Я там внизу Агату встретил, ну, помнишь, блондинка такая, всё с вопросами разными лезла? — Помню, и чё? — Ну, вот они там с Ларисой спрашивали, придём мы сегодня ужинать или нет. — Не охота, если честно, — лениво ответила Лерка. — Лер, они говорят, там два парня из Самары приехали. Лерка задумалась. Побарабанила пальцами по подлокотникам. — Сань, ну приехали и приехали. Нам-то чё? — Так это… типа земляки. — Да какие они земляки? Про что мы с ними говорить-то будем? Про институт, про наш? Или про чё? У нас ведь нет никаких общих знакомых, там же даже улицы по-другому называются. Не-е… — махнула она рукой. Я попытался осмыслить её слова и найти хоть какие-то аргументы против, но по всему выходило, что права Лерка, никакие они не земляки. Так… и тоже мысленно махнул рукой. — Лер, я вот что подумал, — начал я. — Нам ведь, наверное, нужно сказать им, что мы теперь не дворяне. Это же важно в этом мире. Как думаешь? — Надо, конечно, только они и так скоро узнают. — Лер, давай лучше мы сами скажем, а то будет как с Горбуновым. — В порутчики разжалуют? — усмехнулась сестра. — Нет, я не об этом. Вот мы, сколько ни спрашивали, нам всё время разное рассказывают, то дуэль какая-то, по версии Татьяны вообще из-за женщины, а то он шпиона поймал, то князя казнил, то графа на куски изрубил, то генерала, то ещё что-то, а за что разжаловали не понятно. — Шен приедет, спросим, — сказала Лерка, и сказала-то так, словно ей вообще пофиг. — Лер, да я не про то. Просто если сами не расскажем, то и о нас будут всякие небылицы сочинять. Тебе это надо? Лерка вздохнула, с понтом устала очень: — Сань, да они хоть так хоть так сочинять будут. А вообще… ты, наверное, прав: так хотя бы меньше. — Что мы им скажем? — Спросил я, чуть помолчав. Вместо ответа Лерка просто пожала плечами. — Сань, а с бумагой-то чё? — спросила она после пяти минут молчания. — Аннушка сказала, что узнает у Мозеля. — Капец! — воскликнула Лерка. — Даже с бумагой проблемы! Она покачала головой в знак своего искреннего разочарования. И снова наступила тишина. — Слушай, Лер, а может у них тут её ещё не изобрели? — обрадовался я возможности что-нибудь «открыть». — Ты чё? С дуба рухнул? Я же вчера в этом… — Она пощёлкала пальцами. — В ателье. Я там, на бумаге рисовала! Блин! Точно! Плохо. Одной надеждой меньше. — А ты чё? Хотел типа изобрести что ли? — усмехаясь, осведомилась напарница по приключениям. — Ну, была мыслишка. — Не стал запираться я. — А ты типа бумагу делать умеешь? — Нет. Так только общую идею знаю. — Так ведь этого, братец, всё равно не хватило бы! Хха! Идею! Тут, знаешь ли, весь процесс знать надо. И уметь. — Тоном нотации увещевала она. — А ты типа умеешь?! — обиделся я. Лерка подобралась и серьёзным тоном сообщила: — Ты можешь мне не поверить, но я-то как раз умею. — Она посмотрела мне в глаза, ожидая реакции. В моём взгляде, наверное, отразилось полнейшее недоумение, потому что, не дождавшись от меня ни слова, она сама всё объяснила: — Когда училась рисованию, нас учили делать бумагу. — За каким? — сейчас я поминал не намного больше. — Да, ни зачем особо-то. — Ну, если ты и вправду умеешь делать бумагу, то давай прикинем, может, это на бизнес потянет. — Да нет… — Сморщилась Лерка. — Нас же бумагу-то учили делать из макулатуры, так что на бизнес никак не потянет. Да и качество там было соответствующее, как ты понимаешь. — И тяжело вздохнув, развела руками. Ладно. Нет, так нет. — Лер, а этим что говорить будем? — Дак, а что мы им скажем… Она не договорила, потому что в дверь постучали. Я встал и пошёл открывать. На пороге стояла Татьяна. В руках она держала несколько листов сероватой бумаги, примерно формата А2. — Только четыре листа нашлось. — Сказала она, как бы даже извиняясь. — Больше нет. Только если послезавтра в городе купить. — Да нам хватит. — Успокоила её Лерка, вставая навстречу. — По две копейки. — Сообщила посетительница. — По две так по две, — легко согласилась Лерка. — Саша, заплати, пожалуйста. Я кивнул и полез за деньгами, параллельно размышляя о какой-то странности ситуации, которую почувствовал, но никак не мог осознать. Приняв от меня гривенник, Татьяна промолвила что-то вроде: «Я сейчас», и удалилась. А я, глядя ей в след, про себя отметил, что все эти заботы настолько выбили меня из колеи, что я даже о девушках думать перестал. — Не грусти! — донеслось из-за спины. — Щас вернётся твоя зазноба. Со сдачей. Поворкуете. Стихи ей почитаешь. А я к себе. С этими словами она и вправду удалилась, оставив вопрос об ужине в обществе будущих сокурсников нерешённым. Я посмотрел на бумагу. Такое качество в нашем мире имела только упаковочная бумага: серая, грубая, шероховатая, ни в один принтер не пошла бы точно. Я проверил её на предмет пропорций сторон, то есть взял и сложил пополам длинную сторону, слегка придавил, чтоб посмотреть какой размер получится у листа А3. Получалось, что если большой лист, ну, тот который принесли, разрезать надвое, то половинки будут казаться вытянутыми. Ага! Значит, у большого листа нестандартные пропорции. Я задумался. А что мне это, собственно даёт? Нестандартные и нестандартные, и чё? Кстати, совершенно не обязательно, что те листы, которые нам принесла Татьяна, стандартные по местным меркам, могли быть уже кем-то подрезаны до нас. Да и до Мозеля тоже. |