Книга Королевский тюльпан. Дилогия, страница 5. Автор книги Ива Лебедева

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Королевский тюльпан. Дилогия»

Cтраница 5

На полу камеры лежало несколько подвядших гвоздик, в дальнем от люка углу обнаружилась дырка, вероятно служившая унитазом. А больше никаких удобств. Даже на подстилку не расщедрились. Я уже молчу о тюремных койках.

— Ох ты, бедняжка, — начала Филь-Филь, разглядывая меня с ленивым интересом. — Понимаю, у нас тут после ваших пирожков несладко. Ничего, теперь к нашей жизни привыкай. Хотя на самом деле бедняжка я, кто же еще!

Она устроилась поудобнее, откупорила бутыль и присосалась к ней сразу да от души. А потом начался монолог печальной пьяной девицы о том, как она ошиблась, когда-то связавшись с Ухом, правда, произнося это имя, она слегка понижала голос. О том, что по ее возрасту и разнообразным талантам давно пора быть свободной мамашей и держать трактир, но Ухо не хотел ее отпускать — каждый раз новые долги находил, и пришлось сбежать.

Кажется, Филь-Филь даже не особенно интересовала моя реакция. Ей важнее было сотрясать воздух, чем получать какие-то слова в ответ.

— Тебе-то хорошо, — ворчала она, между делом отхлебывая из бутыли, — будешь дышать на цветы и веселить капа сказками, как летают на стальных драконах. А меня… Вот невезуха. Да ты пей, кстати. — И щедрым, уже слегка неточным жестом она протянула мне посудину с вином.

Пить я не собиралась. Но взглянула собеседнице в глаза и неожиданно решила утешить несчастную — взяла бутылку из ее рук и отхлебнула какую-то мерзкую кислятину.

— Не кашляй так, помаду мою попортишь, — проворчала Филь-Филь. — Дай лучше бутыль, я тебе подслащу.

Филь-Филь распахнула куртку. На ее внутренней части висел целый арсенал каких-то пузырьков и пакетиков. Она капнула из одного пузырька прямо в горлышко, снова сунула мне — действительно, напиток стал слаще.

Гулять так гулять! Я допила винище за здоровье и счастье Филь-Филь. Ведь и правда — такая хорошая девушка, ни в чем невозможно ей отказать. И обязательно нужно посочувствовать. А если будет возможность — помочь.

— У кого здоровье-счастье, так это у тебя, — проворчала та. — Годы, считай, мои, а рожа как сохранилась!

Достала зеркальце, вгляделась в него, вздохнула.

Я захотела сказать что-то утешительное. И поняла, что не прочь слегка поспать. Даже на каменном полу.

Сквозь сон я ощутила пальцы Филь-Филь на своем лице. Хотела их отбросить. И поняла, что сплю крепко. Еще успела подумать, что никогда раньше не допустила бы подобного идиотизма — пить с незнакомой теткой незнакомое пойло в незнакомом месте… Кажется, когда меня украли из нормального мира, мозги мои захватить забыли.

* * * * *

Сон сменился дремотой. Я решила, будто заснула, не дойдя до дивана… Все равно слишком жестко. Открыла глаза. И, не успев все вспомнить, услышала голоса.

— Пусти-ка поглядеть на пришелицу.

— Опоздал, братик. Ее уже к себе Ухо позвал. Филь-Филь, конечно, на десерт оставил, сперва решил с той поговорить.

Сон продолжается. Или был еще один, забытый, в котором я поговорила с этим Ухом.

— И?

— Она дурой оказалась, почти немой — только бормотала. Наш кап продал ее в квартал Мимоз за двадцать тиров, пока никто не знает, что она убогенькая.

Так. Кроме меня, была еще какая-то «пришелица», оказавшаяся глухонемой дурой. Сейчас на разговор позовут меня или Филь-Филь.

Я огляделась и, несмотря на потемки, поняла — Филь-Филь рядом не было. Как так?

Нехорошее подозрение заскреблось где-то там, в подсознании, но я торопливо придавила его: несмотря на общий дурдом ситуации, похищение и прочий туман, не может ведь такого быть, чтобы меня перепутали с этой несчастной девицей. Не может же, правда? Рука сама потянулась к лицу. Не знаю почему. Вот пальцы скользнули по виску и… нащупали шрам на щеке.

Я не заорала только потому, что голос у меня отнялся совсем и напрочь. Мгновенно вспомнились и собственная покладистость, и несколько преувеличенно горячее сочувствие к незнакомой девице. Неужели все это было… чем, гипнозом? Типа цыганского? Или гипнозельем из того самого флакончика — «я тебе подслащу». Но даже от цыганского гипноза или зелья за несколько часов сна на лице не появляются зажившие шрамы!

— Эй ты! Совсем окосела, что ли? Стареешь, девка, чтоб раньше Филь-Филь да развезло с одной бутылки кислого пойла?

— Дык это она, небось, со страху. Песочек, он кого угодно напугает. Досуха-то не велено, но кто Уху указ? Он насчет наказания непокорных дурочек удержу не знает. Эй ты. Вставай. Ну вставай сама, а? Лезть за тобой лениво. Если не станешь дуреть, мы тебе за шиворот пару лепестков сунем, прежде чем на песок волочь. Глядишь, и полегче будет.

Я бы, может, и попыталась ему помочь. Да вот только встать на ноги попросту не могла. Туман в голове почти рассеялся, зато ноги и руки отказались сотрудничать с такими дурными мозгами. Поэтому, вяло потрепыхавшись на полу, я бросила попытки встать и затихла.

— Вот мокрица! — выругался тот, что постарше. И полез в темницу сам. — Ну, не жалуйся теперь, никаких тебе лепесточков. Засыхай на корню, если такая пакостная натура у тебя.

Без всякой нежности вздернув слабое тельце на ноги, охранник поудобнее перехватил меня за шиворот и выволок из темницы.

— Шевели побегами, Филь-Филь, не зли меня еще больше! — прошипел тюремщик, тычком направляя меня в сторону своего напарника. — Грабли-то вытяни, не в первый раз песочат. Не строй бóльшую дуру и стерву, чем ты есть!

— Ты погодь, дядька, — всмотрелся в мое лицо тот, который помоложе. — Кажись, не в себе она. Может, вино пропавшее было? Ты где его брал, у тетки Клуазетты небось? Так она ж для крепости туда крысиного яду подмешает и не поморщится. Глянь, глаза-то у нее мутные, чисто обесцветилась.

— Не мое дело, — отмахнулся старший. — Надевай ошейник да пошли отведем, иначе Ухо нас самих на сушку определит. До завтрашнего полудня велел не трогать и даже не подходить к песчанке. Ежели выживет — ее счастье. А помрет дня через три — так это она сама, Ухо тут не ответчик. И приказ мара не нарушен, и остальным беглянкам наперед наука. Поостерегутся бунтовать.

— Эх, Филь-Филь, хорошая ты была девчонка, — посочувствовал мне молоденький. — Шагай, чего ж теперь.

ЭТЬЕН

Цроп, цроп, црып, црып.

Над краем стола появились две мягкие лапки, а потом возникла лукавая мордочка. Черные глазенки сосредоточенно оглядели столешницу — что можно сегодня стянуть на пол и объявить добычей?

Каждое утро, сев за стол, я придвигаю к краю несколько предметов — хватай, сбрасывай, играй. Сегодня выбор был обычный — сломанное перо, ложечка от кофейной чашки, бумажка из-под пилюли.

Что предпочтешь, Крошка?

Год назад она предпочла вспрыгнуть на стол и опрокинула чернильницу на квартальный отчет о внешней торговле. Через пять секунд в кабинете были оба секретаря. Они извинялись, будто испортили документ сами, мгновенно переписали его и заменили скатерть. Каждый получил в награду охапку вчерашних тюльпанов — можно использовать, можно продать.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация