– Кто знает? Если захочет Пресвятая Дева и ты, Пьер, в дальнейшем твоя помощь окажется для меня неоценимой.
– Ваши слова – загадка.
– Возможно. Пока – да, ибо ещё не пришло время говорить разгадками. Жди, сын мой.
– Я дождусь, – твёрдо сказал д’Артаньян.
– Верю, что дождёшься. Через четверть часа я отбываю в Пьерфон, узнаю, как идут дела. Оттуда отправлюсь в Брасье и Ла-Фер. С каждой почтой я буду передавать тебе известия – ты их сможешь получать у преподобного отца.
Юноша учтиво кивнул монаху, а тот не преминул благословить лейтенанта.
– Скажите, мы скоро увидимся, герцог? – с надеждой спросил д’Артаньян у Арамиса.
– Всей душой чувствую, что очень скоро: скорее – чем ты или я можем предположить. А теперь простимся: тебя ждёт король, меня – дорога. Обнимемся, сын мой.
Раскрыв объятия молодому человеку и крепко прижав его к груди, Арамис еле слышно прошептал:
– Запомни, Пьер, что при дворе ты можешь доверять только моему преемнику и преподобному д’Аррасу – новому духовнику королевы.
Д’Артаньян так же шёпотом ответил:
– Я понял, герцог. Спасибо вам и до скорой встречи.
Поцеловав на прощанье руку Арамиса, д’Артаньян направился в кабинет, где его уже поджидал король.
– Вот и вы, граф. Как раз вовремя.
Видя недоумение в умных глазах гасконца, он пояснил:
– Я ожидаю посетителя, которому назначил аудиенцию тремя неделями раньше. Вот именно – три недели, и назначенный срок истекает, – Людовик посмотрел на часы, – через две минуты.
– Думаю, что дворянин, удостоившийся внимания короля, не мог запамятовать о встрече, даже если… – д’Артаньян запнулся.
– Даже если я не напомнил ему о ней, хотели вы сказать? – рассмеялся Людовик. – Отчего же, я напоминал: последний раз – неделю назад, при переезде.
– Тогда я почти уверен в нём.
– Вам требуется знать его имя, чтобы составить окончательное мнение, верно? Извольте, тем более что вы близко знакомы с этим ловкачом Маликорном.
– Так это господин де Маликорн? В таком случае, я убеждён, что он… – д’Артаньян, в свою очередь, глянул на циферблат, – что он уже здесь.
Стоило ему сказать это, как лакей, приоткрыв дверь, доложил:
– Господин де Маликорн к его величеству!
– Впустите, – велел король, и через мгновение на пороге кабинета выросла фигура смотрителя дворцовых покоев герцога Орлеанского.
– Не могу удержаться от выражения восхищения вашей пунктуальностью, – приветствовал его король.
– Я дал слово, – напомнил Маликорн, как будто желая образумить Людовика, – я дал слово моему королю.
– Ну, знаете, для многих это не аргумент. Вы, разумеется, к их числу не относитесь, но ведь существует и такая вполне безобидная болезнь, как забывчивость.
– О, у меня крепкое здоровье, государь.
– Вижу. Вижу, что Сент-Эньян и Лозен были неправы.
– Как так?
– Они ошибались, утверждая, что вы запамятуете.
Король прекрасно умел компрометировать своих подданных и сеять между ними рознь.
– А знаком ли вам, сударь, единственный человек, который не усомнился в вас ни на секунду?
– К сожалению, не имею такого счастья, ваше величество, – сокрушённо покачал головой Маликорн.
– Сию минуту будете: это лейтенант моих мушкетёров.
– Благодарю, господин д’Артаньян, – учтиво поклонился Маликорн.
Д’Артаньян ответил изящным поклоном. Король продолжал:
– Теперь, узнав имя вашего друга, вы не станете, я думаю, возражать против его присутствия?
– Ваше величество, я не возражал бы в любом случае.
– Отлично, господин де Маликорн, превосходно. Изложите же мне свою просьбу; не могу, увы, сказать, что сгораю от любопытства, но, во всяком случае, жду с величайшим нетерпением.
– Государь, – низко поклонился Маликорн, – я искал встречи с вашим величеством по одной известной вам причине.
Людовик XIV кивнул.
– Вашему величеству известно о моей давней помолвке с мадемуазель Орой де Монтале. Три недели назад вы соизволили разделить моё самое заветное стремление, и сегодня, в эту минуту я прошу у вас согласия на наш брак.
– Наконец-то, – облегчённо вздохнул король, – одной застарелой заботой стало меньше. Долго же вы ждали подходящего дня, сударь.
– Это лишь сделало его более желанным, государь.
– Да уж… Я полностью одобряю ваш выбор, дорогой мой де Маликорн, и даю разрешение на ваш союз с мадемуазель де Монтале. Но… – король многозначительно поднял палец.
– О, ваше величество… – вырвалось у Маликорна.
– Вы не ослышались, я действительно сказал «но». Ого! Было бы, право, очень большой смелостью с вашей стороны полагать, будто я пойду на этот шаг безо всяких предварительных условий.
– Конечно же, государь, я весь к вашим услугам, – пробормотал Маликорн, невольно бледнея.
– Слушайте же, слушайте внимательно и запоминайте, – строго сказал король, – я не желаю, слышите, – не желаю, чтобы мадемуазель де Монтале вошла в ваш дом… без приличного приданого. Поэтому я дарю ей имение Бюманор: это что-то около тридцати тысяч в год.
– Мне трудно выразить свою признательность вашему величеству, – произнёс Маликорн, незаметно смахнув со лба капли пота. – Это самый счастливый миг в моей жизни. Благодарю вас от имени моей невесты.
– Вы получаете лишь часть того, что давно уже заслужили – того, на что имеете все права.
Маликорн ещё раз низко поклонился королю.
– Скажите и вы что-нибудь новоявленному жениху, граф!
– Я от всей души поздравляю вас, господин де Маликорн, – охотно отозвался д’Артаньян. – Зная мадемуазель де Монтале, скажу: вы не могли сделать лучшего выбора. Желаю вам счастья и многочисленного потомства.
– Благодарю, граф.
– Вот и всё, сударь, – подытожил король, – прелюдия что-то слишком затянулась, а развязка оказалась краткой, как вспышка молнии, зато ведь и такой же яркой.
– Думаю, для меня развязка ещё впереди, – заметил осмелевший Маликорн.
– Не сомневаюсь. Но не хватит ли об этом? Мы всё равно не сможем достойно выразить словами обуревающие нас благостные порывы, а потому давайте перейдём к более земным темам, вы не против?
– Нет, государь.
– Вам удалось в эти дни узнать что-то новое?
– Да, ваше величество, – подтвердил Маликорн, бросая мимолётный взор на статную фигуру д’Артаньяна, застывшего по правую руку короля.
– Что? – уточнил король.