Книга Звезда сыска, страница 45. Автор книги Владимир Кузьмин

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Звезда сыска»

Cтраница 45

Но об этом я узнала много позже, и не только потому, что событие это растянулось по времени.

По окончании воскресного представления в театре вновь затеялся фуршет, организованный на этот раз промышленником Бородзичем, владельцем той самой шоколадной фабрики «Бронислав».

Дедушка то ли спросил моего разрешения, то ли просто поставил в известность, что ему хочется сегодня отметить удачную премьеру и получение жалованья. Поскольку дед был в этом смысле человеком положительным, никогда не злоупотребляющим, то возражать я не стала и отправилась домой одна. Хотела было, да и дедушка велел, сесть на извозчика, но свободных не оказалось. И то: сколько народу сегодня из театра должно было разъехаться. К тому же стоявший в последние дни крепкий мороз ослабел, пошел красивый пушистый снег, и на улице было так хорошо, что захотелось пройтись.

Несмотря на позднее время, гулявших было не так уж и мало. Опять же место было самым центральным в городе, и городовые попадались едва не на каждом шагу. Я перешла на другую сторону улицы, решив дойти до почтамта и взять извозчика уже там. Полюбовалась громадой собора, из-за идущего снега его купола были не видны снизу, утопали во мгле. Да и, проходя мимо других красивых зданий, тоже было на что посмотреть. Я как раз засмотрелась на недавно выстроенную аптеку «Штоль и Шмит», что в двух шагах от почты, а когда перевела взгляд с противоположной стороны улицы на ту, по которой шла, неожиданно и очень вдруг увидела впереди знакомую фигуру. Господин Микульский, о котором я в последние часы и думать забыла, был одет все в тот же короткий тулупчик, часть лица скрыта до самых глаз длинным шарфом, несколько раз обернутым вокруг шеи. Может, он и пытался сделаться неузнаваемым, может, это кого и могло ввести в заблуждение, но не меня. Шел он от почты мне навстречу и был прекрасно виден в свете электрических фонарей, так что обознаться я не могла. Но, не доходя до того места, где я от неожиданности встречи застыла соляным столбом, он свернул в сторону переулков Юрточной горы.

Я до сих пор не понимаю, как отважилась среди ночи пойти за ним, за человеком, которого считала убийцей. Но ведь пошла, хотя надо было забояться и не делать таких глупостей.

Шел Микульский быстро, хотя и не слишком, что давало мне возможность не терять его из виду, оставаясь достаточно далеко. Он пересек Дворянскую и Спасскую улицы, прошел мимо Громовских бань, а на Монастырской свернул влево, в сторону Алексеевского монастыря. Не доходя монастырских стен, Микульский вновь свернул, на этот раз вправо, и пошел петлять по узким переулочкам, по тесным проходам между глухими заборами, и мне пришлось подойти чуть ближе, чтобы не потерять его из виду.

Центр города, да и та же Елань были застроены грамотно, кварталами. Здесь же постройки, среди которых в равной пропорции встречались и вполне приличные дома, и полные развалюхи, громоздились вразнобой и абы как, отчего все было запутано самым ужасным образом. На том же московском Арбате не было и части такой путаницы.

Похоже, в какой-то момент и Микульский растерялся, остановился и стал озираться. Пришлось спрятаться за угол. Сама я заблудиться не слишком боялась. Я и так умела неплохо запоминать дорогу, хоть в лесу, хоть в городе, а тут, на всякий случай, замечала различные приметы. Дом со ставнями на втором этаже, что встречается редко. Большое дерево, положившее под тяжестью снега толстую свою ветку на забор и почти тот забор сломавшую. Покосившийся столбик, не к месту и без надобности торчащий из середины сугроба.

Мы, Микульский, а вслед за ним и я, все принимали правее и правее. Мне показалось, что если бы он пошел прямо, не свернув на Монастырскую, то вышел бы к нужному месту куда быстрее. Вон ведь видно ту улицу, по которой мы шли от почтовой конторы. Но тут мой «провожатый» как раз свернул налево и вновь запетлял по кривым переулочкам. На сей раз недолго. Один из переулочков, в три дома всего-то, окончился оврагом, на самом краю которого и стоял последний из этих трех домов. Дом, а правильнее сказать домишко, был низок, окружен насыпной завалинкой, [55] два небольших оконца были плотно закрыты ставнями. Но через прорези в ставнях светился огонек Тусклый огонек. Скорее всего, в домике горела свеча, а то и лучина. И уж точно не электричество! Под окнами был крохотный, в шаг шириной палисадник. [56] Оградка палисадника завалилась, а половина ее так и вовсе отсутствовала. Зато забор, ограждающий примыкавший к домишке небольшой двор, был высок и крепок. Едва ли не выше самой постройки и на вид куда крепче. Вот в калитку в том заборе и вошел Микульский. Уверенно вошел, без стука.

Я огляделась по сторонам: пустынно, темно, тихо. В ближайших домах если и горел какой свет, то его видно не было. Чуть дальше, впрочем, огней было видно немало. Это меня чуть успокоило. Стоит ли ждать, когда Микульский выйдет, чтобы проследить его обратную дорогу? Не стоит. Куда ему пойти, кроме гостиницы. Надежды же увидеть хозяина дома было мало. Может, он и выйдет проводить гостя, так вряд ли далее порога. Мне же придется стоять довольно далеко, так что я в этой тьме кромешной ничего и не разгляжу. И сколько ждать придется? Сегодня не так уж холодно. Сейчас мне от ходьбы да от азарта даже жарко. Но через четверть часа мерзнуть стану. Нет, нету никакого смысла ждать! Огонек в прорези ставни стал чуть ярче, видимо, со свечи сняли нагар. А не заглянуть ли мне через эту прорезь, сделанную в форме сердечка? К ней и тянуться не надо, она и так на уровне моих глаз, так что достаточно просто подойти к дому.

И я подошла. Видно было мало — обзор плох и свету недостаточно, — но Микульского я разглядела. Одного! Так, а где же тогда хозяин? Кто-то же зажег свечу. Свечу мне как раз было видно лучше всего, потому как стояла она близко к окну на небольшом столе и, судя по оплывшему стеарину, горела около получаса. Значит, кто-то там был до прихода Микульского!

33

Подходя к окну, я чуть сдвинула свою шапочку, чтобы лучше слышать, что творится позади меня. Но ничего не услышала: ни шагов, ни скрипа снега, ни дыхания. А вот запах водки успела почуять. Почуять-то почуяла, но даже обернуться не поспела. Может, и к лучшему, потому как удар пришелся все же по сдвинутой на затылок соболиной шапочке, а не по неприкрытому лбу или лицу. Шапочка меня, можно сказать, выручила. И просто смягчила удар, да и, почувствовав запах, я успела чуть отклониться, потому дубинка и скользнула по гладкому меху. Дубинка была не простой палкой, а специальным оружием: в короткой, не длиннее локтя, деревяшке было просверлено отверстие, внутрь которого залит свинец. Поэтому она и называется свинчаткой. Но это я тоже узнала позже. А в тот миг в глазах стало совершенно темно и, как пишут в романах, сознание меня покинуло. К моему счастью… Ох, какое уж там счастье получить по голове дубинкой! Но раз уж получила, то могло быть и много хуже. Так что вполне можно сказать, что, к счастью моему, сознание я потеряла вовремя и к еще большему счастью — совсем ненадолго. Очнулась я уже, когда меня вносили в комнатенку. Внесли меня, перекинув через плечо, и, не заботясь о последствиях, бросили на пол. От удара я вновь потеряла сознание, что тоже оказалось к моей пользе. Не случись этого, я бы вскрикнула и как все пошло бы дальше, никто не смог бы мне сказать. Первое, что я услышала, обретя способность ощущать происходящее, были слова, сказанные знакомым голосом:

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация