Книга Могикане Парижа. Том 1, страница 14. Автор книги Александр Дюма

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Могикане Парижа. Том 1»

Cтраница 14

— Продолжайте! Продолжайте! — попросил Жан Робер. — Я вас слушаю.

— Что вы сказали бы о человеке, который отправляется изучать человеческую душу в сумасшедший дом? Вы сочли бы сумасшедшим его самого, верно? Что же вы-то сами делаете здесь в этот час? Послушайте меня, господин Жан Робер, нас свел случай, скоро мы расстанемся; может быть, нам не суждено увидеться… Позвольте дать вам совет. Вы полагаете, что я слишком дерзок?

— Отнюдь нет, клянусь вам.

— Чего ж вы хотите? Я ведь тоже пишу роман.

— Вы?

— Да, но не из тех, что издаются; не беспокойтесь, я не составлю вам конкуренции. Я говорю это только затем, чтобы вы знали: я тоже претендую на звание наблюдателя. Романы, о поэт, пишет общество. Покопайтесь в собственной голове, пошарьте в своем воображении, поковыряйтесь в собственном мозгу — вы и в три месяца, в полгода, во весь год не найдете такого, что случай, рок или Провидение — как вам будет угодно — начнет и завершит в одну ночь в таком городе, как Париж! Выбрали ли вы сюжет для своего романа?

— Нет еще. Когда я работаю для театра, я чувствую себя гораздо свободнее: он меня не пугает; но роман со всеми своими ответвлениями, эпизодами, перипетиями, со ступенями, которые ведут на самые верхи общества, с крутыми лестницами, которые спускают в самые глубокие его пропасти, роман, в котором будуар принцессы соседствует с мансардой белошвейки, Тюильри — с притоном вроде этого, а собор Парижской Богоматери — с Гревской площадью, — признаюсь вам, вызывает во мне трепет: я отступаю, я страшусь непосильного бремени, мне кажется, романисту приходится взваливать на свои плечи не просто ношу, а целый мир!

— Я думаю, вы ошибаетесь, — возразил Сальватор.

— Ошибаюсь?

— Да.

— В чем же моя ошибка?

— Вы хотите действовать.

— Ну, разумеется.

— Вот в этом ваша ошибка: не пытайтесь действовать сами, а только не мешайте действовать другим.

— Не понимаю.

— Как поступал Асмодей, хромой бес?

— Приподнимал крыши домов и говорил дону Клеофасу: «Смотри!»

— Вы располагаете властью Асмодея? Нет. И потому я вам говорю: поступите еще проще; выйдите из этого притона, ступайте вслед за первым же мужчиной или за первой женщиной, которых встретите на улице, на перекрестке, на набережной; вряд ли эти мужчина или женщина будут героем или героиней истории, но они станут одной из нитей великого человеческого романа, который сочиняет сам Бог. С какой целью? Одному Богу это известно! Сделайтесь всего-навсего его помощником — и с первых же шагов можете быть уверены, что нападете на след какого-нибудь трагического или комического происшествия.

— Да ведь сейчас ночь!

— Тем лучше! Ночь создана для поэтов, влюбленных, патрулей, воров и романистов.

— Значит, вы советуете мне начать роман прямо сейчас?

— Он уже начат.

— Неужели?

— Вне всякого сомнения.

— С какого времени?

— С той минуты, как ваши друзья сказали: «Идем ужинать на Рынок».

— Вы шутите?

— Нисколько, клянусь честью! Стоит вам только захотеть, и Жан Бык, Фрикасе, Туссен-Лувертюр, Кирпич, Багор станут персонажами вашего романа; двое ваших друзей, которые спят себе и не подозревают, что мы распределяем роли, тоже будут вашими персонажами; да и я сам сыграю в вашем романе роль, если вы сочтете меня достойным этой чести… Только не бросайте его на экспозиции.

— Клянусь, вы правы! И я ничего так не желаю, как продолжать его.

— В таком случае, уясните себе следующее: вы перестали быть автором, придумывающим ситуации, оценивающим события, подготавливающим перипетии. Теперь вы тоже актер этой великой человеческой драмы, театр которой — мир, декорации — города, леса, реки, океаны; кажется, что в ней каждый действует, сообразуясь со своими интересом, капризом, фантазией, а в действительности все подчинено невидимой и всемогущей деснице судьбы; слезы будут настоящими, кровь будет настоящей, ваши собственные слезы и кровь смешаются со слезами и кровью других…

— Разве могут испугать поэта страдания, если от этого выиграет искусство?!

— Я вижу, вы не обманули моих ожиданий. Смотрите: время словно остановилось, ночь прекрасная, все освещено волшебным лунным светом; давайте выйдем отсюда и отправимся на поиски продолжения истории, первые главы которой мы только что если не написали, то сыграли.

— Но я не могу бросить друзей.

— Почему?

— А вдруг с ними произойдет несчастье?

— Им ничто не угрожает: я шепну словечко лакею, и все будут знать, что они под моим покровительством. Тогда даже самый отчаянный бродяга из этого притона не посмеет и пальцем их тронуть.

— Не возражаю! — согласился Жан Робер. — Только будьте добры, отдайте это приказание при мне.

— Охотно.

Сальватор подошел к лестнице и свистнул. Вероятно, это был условный знак, напоминавший одновременно и свисток машиниста, и свисток боцмана.

По-видимому, г-на Сальватора никогда не заставляли ждать: не успело затихнуть эхо на лестнице, как явился лакей.

— Вы звали, господин Сальватор? — спросил он.

— Да.

Он указал на двух спящих:

— Эти господа — мои друзья, метр Бабила, ты понял?

— Да, господин Сальватор, — коротко отвечал лакей.

— Идемте! — пригласил молодой человек поэта. И он вышел первым.

Поотстав, Жан Робер спросил у лакея счет. Прибавив пять франков чаевых, он спросил:

— Друг мой! Доставьте мне удовольствие, скажите, кто этот господин, только что поручивший вам моих друзей.

— Это не просто господин, это господин Сальватор.

— Но кто же он, наконец, этот господин Сальватор?

— Вы его не знаете?

— Нет, раз спрашиваю, кто он такой.

— Да это же комиссионер с Железной улицы!

— Как?

— Говорю вам, комиссионер с Железной улицы. Лакей проговорил это так серьезно, что не приходилось сомневаться в его словах.

— Похоже, господин Сальватор сказал правду, — прошептал Жан Робер, — мы начинаем роман, каких еще не видывал свет.

IX. ДВА ДРУГА САЛЬВАТОРА

Как справедливо заметил комиссионер с Железной улицы, стояла дивная лунная ночь.

Часы на Суконном рынке показывали два часа.

Фонтан Избиенных младенцев — шедевр Жана Гужона, единственного в своем роде архитектора-скульптора, явился по правую руку взорам двух молодых людей, когда они вышли из кабака. Фонтан восхитительно освещался луной, словно нарочно подвешенной Божьей десницей на небосводе; его изящные полуштабные пилястры, чудо коринфской архитектуры, вырисовывались под волшебным светом во всей своей безупречной чистоте; прекрасные наяды, эти капли воды, превращенные в женщин и восхищавшие кавалера Бернини, казалось, приподнимают одежды, спускаясь в бассейн, чтобы омыть в его воде белоснежные ножки.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация