Книга Акушер-Ха!, страница 21. Автор книги Татьяна Соломатина

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Акушер-Ха!»

Cтраница 21

— Ну, давайте, — говорим. — Посмотрим.


Пока мы политесы разводим, санитарка наша, баба Маша, уже помогает ментам вытаскивать из кареты роженицу. Вернее сказать — уже родильницу. А дело было вот как.

Патрулировали они там пятое-десятое, особо не высовываясь из своего «уазика». Слышат — в канаве стоны. Вылезли, а там девчушка лет девятнадцати, обдолбанная в умат. Рожает. Те, что постарше, и водила — в шок. А мальчонка наш в селе вырос — не растерялся. Девушку в машину привели, уложили. А она орёт — мочи нет уже у них сострадательной слушать. Мальчонка, не будь дурак, взял какую-то тряпку. Свернул её треугольником и девке вокруг промежности на манер памперса намотал. Акушерское пособие оказал, я не я буду!


Так что баба Маша нам крикнула:

— Юрьевна, Лексеич. Роды «на дому»! (Терминология такая.)

Ребёнок так себе в платочек и родился. И послед туда же отошёл, пока менты её байками потчевали.


Так что не все менты — сволочи. Девчушка ребёнка Колей назвала — в честь сержантика. Ну а мы — «врачи-убийцы» в виде меня — ручное обследование полости матки делали (после родов «на дому» положено), родовые пути в зеркалах осматривали, штопали, потому что шейка матки у неё в лохмотья порвалась, а в виде Сергея Алексеевича — наркоз давали, «какположенный», между прочим, а не «баю-бай».

А вы всё: «менты сволочи!» да «врачи убийцы!». А между тем везде жизнь, ребята. И люди хорошие встречаются. И в канаве придорожной такое обыкновенное чудо порой случается, что похлеще рождения лингамов [26] там всяких через левую ноздрю. Так что не судите, да не судимы будете. А если уж на Бога не надеетесь, так судите хоть по делам, а не по профессиональным, этно- и всем прочим принадлежностям. Без обобщений, пожалуйста, ладно?

Happy New Year!

В те стародавние времена, когда я отчаялась дождаться уролога на плановую консультацию к беременной с хроническим пиелонефритом, я встала и пошла. Потому что это сейчас я трепетная, ранимая и боюсь на улицу выходить, а в описываемую эпоху могла и в ярко освещенную операционную войти, и начмеда на скаку остановить, чтобы подписал чего надо, и добрым словом подарить ординатора урологического отделения, отвечавшего за плановые консультации родильного дома. По телефону он от меня прятался, поэтому я, ничтоже сумняшеся, встала и пошла. Да не к нему, мол: «Олежек, ну приди, ну посмотри, ну запиши в историю», а прямо к заведующему урологическим отделением, чтобы он принял меры и высек Олега Ивановича административными розгами. Ибо сил моих младых девичьих на разбор гештальтов каждого разгильдяя уже не хватало.

Время было предновогоднее. Все были веселы и счастливы. По больнице бродили вперемешку малые дети сотрудников, держа курс на новогоднее представление в актовый зал, Дед Мороз — красный нос с шутками-прибаутками и медсестра-Снегурочка в голубой пижаме, отороченной дождиком. Все были так жизнерадостны, что по дороге я потеряла лицо. Ну, в смысле весь мой пыл почти улетучился, потому что, когда ты постоянно кому-то улыбаешься в ответ, очень сложно поддержать в себе должную концентрацию ярости благородной, а слёзы умиления при взгляде на шуршащих фантиками конфет детишек подмачивают спички грома и молний.

Так что, войдя в урологическое отделение и тут же наткнувшись на искомое начальство, возглавлявшее группу товарищей в белых халатах, я радостно проворковала:

— Здравствуйте, Анатолий Иванович! И все-все-все, даже скотина Олег!

— Привет! А у нас тут обход! — застеснялся Анатолий Иванович, как будто на самом деле никакой он не заведующий и не пятничный серьёзный обход проводит, а плюшками балуется не по назначению.

— А я к вам с жалобой на ваших безответственных сотрудников! — в пароксизме предновогодней радости провозгласила я и улыбнулась ещё шире.

— Ой, такие уроды, и не говори! — ещё жизнерадостнее улыбнулся Анатолий Иванович, добавив в голос столько сахара, что ни в один сироп не влезет.

Группа халатно-пижамных товарищей тоже излучала блаженство. Интерн щипал за зад цистоскопическую медсестру, ординаторы сияли, как новогодние шоколадные зайцы в обёртке из фольги, и даже Олег Иванович пялился очень лучезарно.

— А у нас только одна палата осталась! Пойдём с нами!!! — прокричал Анатолий Иванович, как Снегурочка, зовущая Дедушку Мороза. — А потом выпьем кофе у меня в кабинете и всех размажем по стенке, кто сука и саботирует!

— Ага! — почти икая от счастья, согласилась я.


Всей шумной толпой мы зашли в шестикоечный номер, где в тот предновогодний момент отдыхали два товарища мужского пола. На одной кроватке полулежал крупный лохматый бородатый брюнет и держал в руках глянцевый журнал на очень нерусском языке. На подушке второго ложа покоилась белокурая головка со смеженными веками, а под одеялком угадывались контуры субтильного астенического телосложения.

Бородатый брюнет отложил печатный орган и воззрился на нас с непониманием. Измождённый ангел продолжал пребывать в объятиях Морфея. На тумбочке меж их кроватками высилась батарея клюквенных морсов от самых лучших производителей и бутылка минеральной воды стоимостью в месячную зарплату среднестатистического россиянина.

Ординатор выхватил из папки у медсестры историю болезни и в наступившей тишине экстатически зачитал какую-то трудновоспроизводимую славянскими органами речи имя-фамилию и рассказал анамнез [27] . Мол, приехал этот господин из Турции с целью проверки чего-то там и, как водится, пил с русскими товарищами. Похмелиться с русскими товарищами не успел, потому что не то чтобы умер вчера, но приключилась у него почечная колика. Это только на первый взгляд словосочетание «почечная колика» весьма невинно. Для тех, кто не знает, поясняю, чем пациент с почечной коликой отличается от всех остальных в приёмном покое. Остальные стонут и плачут, а этот бьётся об стены, бегает, прыгает, падает, встаёт и бежит быстрее врача и персонала.

Заведующий принял весьма серьёзный вид. Все последовали его примеру. Он буравил глазами бородатого брюнета. Тот отвечал взаимностью. Только ординатор, не заметив неожиданно помеждународневшей обстановки, продолжал весело выкрикивать, чего сделано и как состояние иностранного товарища. Жестом остановив потоки слов, заведующий зловеще изрёк, глядя прямо в третий глаз брюнету:

— How are you?

— I’m fine! — ответил брюнет и натянул одеяло до подбородка.

— Where are you from? — не сдавался заведующий

— I’m from Krasnoznamenka! — не отступал брюнет.

— What is your name? — Анатолий Иванович достал из рукава последний козырь.

— His name is Vasya. His surname is Volobuykin, — доверительно сообщил заведующему ординатор.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация