Книга Свет вечный, страница 145. Автор книги Анджей Сапковский

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Свет вечный»

Cтраница 145

Совместными усилиями, толкая и тяня, они поместили раненного в седле, Парсифаль фон Рахенау при этом стонал и охал, как грешник на сковороде.

Потом Шарлей отвел Рейневана в сторону.

– От твоей затеи, – начал Шарлей, – как я понимаю, мне тебя не отговорить. Поэтому спрошу лишь для порядка: не отложишь ли ты свои намерения? На более поздний срок? Чтобы сначала вместе со мной ограбить черный фургон?

– Нет.

– Хорошенько поразмысли. Тип от Фуггеров поведал мне, на что можно рассчитывать в фургоне. Тебе не пришлось бы смотреть на чужие монастыри. Ты основал бы свой собственный и стал в нем приором. Тебя это не прельщает?

– Нет.

– Ничего не поделаешь. Тогда езжай. Рекомендация первая: войска олесницких князей стоят вероятнее всего на рубеже Пысковице – Тошек, но разъезды будут уже в окрестностях сожженных Рудок, они едут на дымы. Доставь туда Парсифаля и постарайся не дать себя схватить.

– Постараюсь.

– Рекомендация вторая: двигайся на восток, к польской границе, перейди Пшемшу как можно быстрее. В Польше ты будешь в большей безопасности, чем в Силезии.

– Знаю.

– Рекомендация третья, касающаяся твоей будущей монашеской карьеры. Если ты действительно решишься на такую радикальную вещь, обрати внимание на ее практический аспект. Монастыри, конвенты и ордена вовсе не являются настежь открытыми убежищами для лодырей и бродяг, ни тем более приютами для преступников, разыскиваемых законом. Иначе любой разбойник Мадей увертывался бы от наказания, превращаясь в брата Мадеуша, и насмехался бы над правосудием из-за монастырской калитки. Из собственного опыта скажу тебе, дружище, что попасть за калитку гораздо труднее, чем выбраться из-за нее. Короче говоря, без связей не рыпайся.

– К чему ты клонишь?

– Так вот, – спокойно заявил Шарлей, – у меня есть, если тебя это интересует, некоторые связи. В Польше. В десяти милях от Велюня…

– Велюнь, – покрутил головой Рейневан, – это слишком близко.

– Близко? А что тебя устроит? Может, Дрогичин? Или Витебск? Потому что дальше это уже Ultima Thule. [353] Но там у меня связей нет. Не привередничай, Рейневан. Послушай: в десяти милях от Велюня, над Вартой, стоит Серадз, стародавний город лехитского племени серадзян, а сейчас столица воеводства. Там есть монастырь божегробцев, которых в Польше называют меховитами. Так получилось, что с 1418 года у меня прекрасные отношения с тамошним пробощем, настоятели филиальных монастырей у меховитов называются пробощами, а монастыри – пробоствами. [354] Пробоща в Серадзе зовут Войцех Дунин. В 1418 году его звали Адальберт Донин и он еше не был пробощем. Короче говоря, благодаря мне, он может продолжать радоваться жизни. Так что у него некоторый долг…

– Говори прямо. Речь идет о вроцлавском бунте восемнадцатого июля восемнадцатого года.

– Скажу прямо, – прищурил глаза Шарлей. – Да. Речь о нем. Года прошли, а это дело за мной тянется. И будет тянуться, если учесть, что это известно компании Фуггеров.

– Твою мать! Так поэтому ты говорил о стоимости?

– Поэтому. Они держат меня в руках и поэтому уверены, что я буду молчать. Храни молчание и ты, Рейнмар.

– Разумеется. Будь спокоен.

– Через пару дней, – улыбнулся Шарлей, – у меня будет черный фургон. И деньги, которые он вез, и которыми я умно распоряжусь. Куплю себе покой и полное отпущение грехов. Куплю себе служащих и многочисленных влиятельных знакомых. Но ты никому ничего не говори, даже пробощу Дунину в Велюне, когда будешь на меня ссылаться. А когда сослешься, тебя там примут и позволят принять обет. Тихо там в этом Серадзе и спокойно, есть госпиталь, просто предел твоих мечтаний. Мне, откровенно говоря, тоже было бы легче на душе и спокойнее на сердце, если б я знал, что ты там. Что ты в безопасности и не скитаешься по миру. Сделай это для меня, дружище. За Пшемшей поверни на север. Езжай в Серадз.

– Я это обдумаю, – сказал Рейневан. Уже обдумав, решив и будучи полностью убежденным в правильности принятого решения.

– Так что… Ну и… – Демерит пожал плечами, кашлянул. – Черт возьми, не могу стоять и смотреть, как… Так что я попрощаюсь, разверну коня, кольну его шпорами и уеду. Не оглядываясь. А ты делай, что хочешь. Бывай. Vale et da pacem, Domine. [355]

– Бывай, – ответил, спустя минуту Рейневан.

Шарлей не оглянулся.

Глава 21

в которой речь идет о символе и о его чрезвычайном значении. В которой Рейневан, допустив зло, пытается исправить свою ошибку и кровью смыть вину. А краковский епископ Збигнев Олесницкий меняет ход истории. Совершая это ad maiorem Dei gloriam.

«Вот и смерть приходит, думал Парсифаль Рахенау, – напрасно пытаясь одолеть охватывающий его холод, бессилие и сонливость. – Умру. Попрощаюсь с жизнью здесь, в этих диких лесах, без священника, без исповеди и причастия, даже без похорон, а где белеют мои кости, не будут знать ни отец, ни мать. Уронит ли по мне хоть одну слезу прекрасная Офка фон Барут? Ах, какой же я осел, что не признался ей в любви! Что не упал к ее ногам…

А сейчас уже поздно. Смерть приходит. Уже больше Офки я не увижу…»

Конь мотнул головой, Парсифаль закачался в седле, боль дернула его и привела в себя. «Воняет дымом, – подумал он. – И пожарищем. Что-то здесь горело…»

– За лесом уже Рудки, – послышался голос рядом.

Всадник, которому принадлежал голос, расплывался в лихорадочных глазах Парсифаля в темный, неясный и демонический образ.

– Там ты уже должен попасть на своих. Держись просеки и не выпади из седла. С Богом, парень.

«Это тот цирюльник, – понял Парсифаль, с большими усилиями удерживая веки, чтоб не сомкнулись. – Медик с удивительно знакомыми чертами. Вылечил и перебинтовал меня… А говорили, что последователи Гуса хуже сарацинов, что не знают пощады и убивают без всякого милосердия.

– Господин… Я благодарен… Благодарю…

– Бога благодари. И прочитай иногда молитву. За погибшую душу грешника.

Пели птицы, квакали лягушки, по небу плыли облака, среди лугов вилась Пшемша. Рейневан вздохнул.

Преждевременно.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация