Книга Убийство арабских ночей, страница 74. Автор книги Джон Диксон Карр

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Убийство арабских ночей»

Cтраница 74

Отдадим должное этому человеку. Он мне не нравится, его образ мышления вызывает у меня откровенную неприязнь, но нельзя не сказать, что он проявил незаурядную сообразительность. Увидев Мириам во второй раз, он тут же понял, что на нее обязательно падет обвинение в убийстве. Было известно, что она спускалась вниз, что она взяла с собой кинжал, и что Пендерел был ее любовником. В самом ли деле любил он ее или нет, но Маннеринг понимал, что наличие невесты, обвиненной в убийстве, поставит его в весьма двусмысленное положение. И он решился на одну из тех эффектных театральных штучек, которые были частью его жизни. Только Маннеринг мог придумать такой дикий и в то же время удавшийся план, только у Маннеринга хватило сил оттащить тело наверх, только Маннеринг мог сойти за убитого. Чтобы наскоро загримироваться, ему было нужно только одно: зеркало. Достаточно ли хорошо он ориентировался в музее, чтобы безошибочно знать, как действовать? Да, потому что у нас есть свидетельства, и мы можем доказать, что Холмс показывал ему музей, «включая и подвальные помещения». На полу он нашел предмет, который и завершил грим, – черные накладные усы, с помощью которых он окончательно перевоплотился в Пендерела. Почему он потерял сознание в полицейском участке? Разве нам не рассказывали об аналогичном обмороке, который случился у Маннеринга несколько дней назад, примерно через полчаса после того, как он втащил наверх очень тяжелый сундук? В пятницу вечером сердце у него тоже дало сбой – это была реакция на переноску тяжелого тела.

Как я уже говорил, пришел я к этим выводам в воскресенье, а в понедельник начал подвергать их проверке. Поскольку мое среднее имя напоминает об осторожности, я не стал полностью отбрасывать мысль о причастности Мириам Уэйд, но решил, что если она исчерпывающе и откровенно ответит на все мои вопросы, не станет скрывать, что принесла в подвал кинжал и что видела там Пендерела, то можно будет исключить ее из списка подозреваемых, что мне и так подсказывал здравый смысл. Результат вы знаете.

Осталось лишь предъявить вещественные доказательства вины Маннеринга, которые мы собрали для процесса; именно их я и выложил в среду перед комиссаром полиции и генеральным прокурором. Угольный ящик был тщательно обследован, в результате чего в нем были найдены хорошо заметные следы крови; удалось доказать, что в погребе не только было совершено убийство, но и что тело убитого человека сначала было прислонено к стене на корточках, словно сидящий Будда: на подошвах остался толстый слой пыли и совсем мало – на одежде. Был получен ордер на обыск квартиры Маннеринга на Бери-стрит. В квартире мы нашли пару белых перчаток – тех самых, которые он надевал к вечернему костюму в ночь убийства. На них остались следы угольной ныли и кровяные пятна на кончиках пальцев. Кроме того, была найдена его фотография в персидском костюме – на поясе висел точно такой же кинжал, которым было совершено преступление.

Удалось выяснить, что ключ, найденный Батлером в карете, был заказан Маннерингом в мастерской Болтона на Арундел-стрит; образцом послужил ключ, полученный у Мириам Уэйд.

Единственный отпечаток пальца, как я вам рассказывал, был стерт с зеркала в подвале Джеффри Уэйдом; мы нашли другой, но такой сомнительный, что экспертам пришлось с ним основательно повозиться. Тем не менее и его можно будет представить в суд. Наконец, и алиби Маннеринга разлетелось в куски. У нас есть показания двух дежурных из дома на Принс-Регент-стрит, утверждающих, что Маннеринг не только не появился в 10:40 в пятницу вечером, но и что его вообще тут вечером не было. Маннеринг, конечно, заявляет, что поднялся по черной лестнице, но доказать это не может. В любом случае попытка этого доказательства будет нам на руку, поскольку портье уверен, что задняя дверь весь вечер была на запоре. Но мы хотели бы уточнить время его визита, поскольку не подлежит сомнению, что его тут не было от 10:30 до 11:00 – самый важный для нашего расследования промежуток времени.

Выложив все эти доказательства на стол в кабинете сэра Герберта, я снова сел, предоставив право принимать решение генеральному прокурору и комиссару полиции. И забыть этот день я никак не могу из-за странного вмешательства, которое последовало в ту же минуту.

Выслушав мои объяснения, первым заговорил генеральный прокурор.

– Думаю, что сработает, – обычным для него брюзгливым тоном заметил он. – Я бы предпочел иметь побольше вещественных доказательств… чтобы уж окончательно их поджарить… но думаю, и эти сойдут. А?

Комиссар полиции хмыкнул.

– Жаль, черт побери, – сказал он, – что Джефф Уэйд стер тот отпечаток; он бы нам очень пригодился, но, конечно, сейчас уж ничего не поделаешь. Но я не сомневаюсь в виновности Маннеринга. А вы, Армстронг?

Сэр Герберт ничего не сказал. Я не собираюсь вытаскивать на свет божий старые споры или ссоры, особенно с начальником своего департамента; сделай я это, был бы полным идиотом. Но когда генеральный прокурор стал собирать свои бумаги, а мы – разминать сигары, в кабинет влетел бесценный Попкинс. Он был явно обеспокоен.

– Прошу прощения, джентльмены, – сказал он, – но там… – Он с явным усилием взял себя в руки. – Явился мистер Джеффри Уэйд с мистером Маннерингом, и они хотят вас видеть. Он утверждает, что у него есть неоспоримые доказательства невиновности мистера Маннеринга.

Глава 24 АЛИБИ

И снова я не в состоянии забыть ни эту сцену, ни выражения лиц участников нашего совещания. Наступал яркий июньский день, и прямые лучи солнца уже пробивались сквозь синеватый сигарный дым, который, несмотря на открытые окна, все же висел в комнате. Генеральный прокурор выразил неудовольствие задержкой, поскольку собирался на гольф.

Но времени что-то менять уже не было. С развязным видом – именно так: с развязным – появился сам старый Джефф. На нем был кричаще яркий сюртук и серый котелок; в петлице красовалась бутоньерка. Он был преисполнен бурного веселья, и его седые усы воинственно топорщились; в скрипучем голосе слышалась абсолютная самоуверенность. За ним вошел Маннеринг, элегантный, как кинозвезда. Подойдя к столу, Уэйд решительным жестом отодвинул все бумаги и уселся на край стола.

– Хороший денек, не правда ли? – добродушно сказал он. – На тот случай, если вы не знаете, я Джефф Уэйд. Тот самый Джефф Уэйд. Хотел бы немного поболтать с вами.

– В самом деле? – спросил комиссар полиции, вложив в эти несколько слов максимальное количество яда. – Ну и?..

Самоуверенный визитер зашелся радостным кашлем. Уткнув подбородок в узел галстука, он оглядел стол.

– Вы, никак, считаете, что состряпали дело против молодого Маннеринга? – осведомился он.

– То есть?

Этот морщинистый старый черт откровенно веселился. Запустив руку за отворот пиджака, он извлек оттуда бумажник. Из него он вытащил то, что я никогда в жизни не видел и даже не верил, что оно существует. Это был банкнот в пять тысяч фунтов, который он разложил на столе.

– Положите сюда шестипенсовик, – сказал он.

– Боже… милостивый, – пробормотал генеральный прокурор, не веря своим глазам. – Вы пытаетесь…

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация