Книга Охота за «Красным Октябрём», страница 36. Автор книги Том Клэнси

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Охота за «Красным Октябрём»»

Cтраница 36

Таким образом, господа, мы являемся свидетелями того, как один советский подводный ракетоносец вышел в море, тогда как все остальные лодки такого класса отозваны на базы в обоих океанах. Нам известно, что их флот, находящийся в море, получил приказ потопить эту подлодку, и, судя по всему, они преследуют её в нашем направлении. Как я уже сказал, это единственное разумное объяснение, которое не противоречит фактам.

– Сколько человек в составе экипажа этой подлодки, доктор? – спросил президент.

– По нашему мнению, сэр, около ста десяти.

– Значит, вы считаете, что все сто десять моряков единодушно приняли решение просить политическое убежище в Соединённых Штатах. В принципе это возможно, – президент поморщился, – но вряд ли правдоподобно.

У Райана уже был готов ответ.

– Подобный прецедент однажды произошёл, сэр. Восьмого ноября 1975 года «Сторожевой», советский ракетный фрегат типа «кривак», попытался уйти из Риги, столицы Латвии, на шведский остров Готланд. Замполит корабля Валерий Саблин возглавил мятеж рядовых матросов. Они заперли офицеров в каютах и вышли в море на предельной скорости. Им едва не удалось добиться успеха. Советские военные корабли и авиация атаковали «Сторожевой» и заставили его остановиться в пятидесяти милях от шведских территориальных вод. Ещё два часа – и они оказались бы в безопасности. Саблин и двадцать шесть других мятежников были преданы суду военного трибунала и приговорены к расстрелу. За последнее время мы получили несколько сообщений о мятежных выступлениях на советских кораблях – особенно на подводных лодках. В 1980 году советская ударная подлодка типа «эхо» всплыла у берегов Японии. Её командир заявил, что на борту пожар, однако на фотографиях, сделанных разведывательными самолётами морской авиации – как нашими, так и японскими, – не было видно ни дыма, ни пострадавших от огня предметов, выброшенных за борт подлодки. Тем не менее члены экипажа, находившиеся на палубе, казались пострадавшими, что подтверждало мнение о происшедшем мятеже. Мы неоднократно получали и другую, может быть, не столь очевидную информацию. Я готов признать, что этот случай является исключительным, но наши выводы безусловно основываются на определённых прецедентах.

Адмирал Фостер сунул руку в карман и достал сигару в прозрачной обёртке. Его глаза сверкнули от пламени спички.

– Знаете, я почти готов поверить этому, – сказал он.

– Тогда поделитесь с нами почему, адмирал, – произнёс президент. – Приведённые доводы пока не убедили меня.

– Господин президент, большинство мятежей на кораблях возглавляют офицеры, а не рядовые матросы. Причина этого проста: матросы не в состоянии управлять кораблём. Более того, офицеры обладают достаточной подготовкой и знакомы с морской историей, которая гласит, что успешные мятежи на кораблях возможны. Оба эти фактора особенно применимы к советскому флоту. Что, если на «Красном Октябре» мятеж подняли одни офицеры?

– А вся остальная команда просто согласилась с ними? – язвительно заметил Пелт. – Зная, что ждёт их и членов их семей?

Фостер несколько раз пыхнул сигарой.

– Вам приходилось бывать в море, доктор Пелт? Не приходилось? Тогда представьте себе, что вы отправились в кругосветный круиз на борту, скажем, лайнера «Куин Элизабет-II». В один прекрасный день вы оказываетесь где-то посреди Тихого океана – но как вы узнаете где именно? Вам это неизвестно. Вы знаете лишь то, что говорят офицеры. Да, конечно, если вы знакомы с началами астрономии, вам, можем быть, с точностью до нескольких сотен миль удастся определить широту. Имея хорошие часы и немного разбираясь в сферической тригонометрии, вы даже сумеете сделать предположение о своей долготе, опять же с точностью до нескольких сотен миль. Пока ясно? Это на корабле, откуда видно небо. А эти парни находятся на подводной лодке. Звёзд оттуда не увидишь. Предположим, в мятеже принимают участие офицеры – даже не все. Каким образом команда узнает, что происходит? – Фостер покачал головой. – Никак. Даже нашим матросам это не под силу, а у них подготовка намного лучше, чем у русских. Не забудьте, что почти все русские матросы призывники обязательной воинской службы. На атомной подводной лодке вы полностью отрезаны от окружающего мира. У вас нет радио – за исключением СНЧ и УНЧ, а передачи на этих частотах зашифрованы и поступают через офицера связи. Значит, он должен быть в числе заговорщиков. То же самое относится к штурману. Как и мы, русские пользуются инерциальной навигационной системой. Мы обнаружили одну из их систем, сняли с подлодки типа «гольф», которую подняли у Гавайских островов. И в этой системе данные тоже зашифрованы. Старшина считывает цифры с приборов, и штурман из книги получает координаты подлодки. В советских сухопутных войсках, в армии, карты являются секретными документами. То же самое относится и к их военно-морскому флоту. Рядовые матросы не имеют доступа к картам, им никто не сообщает, где находится корабль. А на подводных ракетоносцах это соблюдается с особой строгостью, верно? Вдобавок ко всему эти парни – матросы-работяги. Когда подлодка в море, они света белого не видят в прямом и переносном смысле, трудятся от четырнадцати до восемнадцати часов в сутки. Все это молоденькие парни, призванные на обязательную воинскую службу, и подготовка их очень слабая. Им поручают выполнять одну или две несложных обязанности, и они должны в точности следовать приказам. У русских требуют от людей выполнять порученную работу механически и думать как можно меньше. Вот почему при проведении сложных ремонтных работ видно, как офицеры берутся за инструменты. У рядовых матросов нет ни времени ни желания расспрашивать своих офицеров о том, что происходит на корабле. Они исполняют свои обязанности и полагаются на то, что все будут поступать точно так же. В этом и заключается морская дисциплина. – Фостер стряхнул пепел с сигары. – Так вот, сэр, стоит привлечь к заговору офицеров – возможно, даже и не всех, – и мятеж может оказаться успешным. Завербовать десять или двенадцать недовольных намного легче, чем вовлекать в дело сотню.

– Легче, это верно, но совсем не так просто, – возразил генерал Хилтон. – Боже милосердный, у них на борту по крайней мере один замполит и, кто знает, сколько ещё тайных сотрудников службы безопасности. Неужели вы думаете, что в таком мятеже примет участие партийный работник?

– А почему нет? Вы ведь слышали, что сказал Райан, – восстание на фрегате возглавил замполит корабля.

– Да, и после этого была проведена перестройка всего политического управления, – отозвался Хилтон.

– К нам всё время перебегают сотрудники КГБ – все до единого члены партии, – заметил Фостер. Было ясно, что ему нравится мысль о мятеже на русском ракетоносце.

Президент молча слушал говорящих, затем повернулся к Райану.

– Доктор Райан, вам удалось убедить меня в том, что подобное теоретически возможно. А что по этому поводу думает делать ЦРУ?

– Господин президент, я аналитик, а не…

– Мне хорошо известно, кто вы, доктор Райан. Я знаком с вашей работой. Вижу, что у вас есть своё мнение. Я хочу услышать его.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация