Книга Сорок имен скорби, страница 73. Автор книги Джайлс Блант

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Сорок имен скорби»

Cтраница 73

— Как жизнь, Ролли?

— У вас-то как дела, мистер Корбетт?

— У меня-то? — Корбетт взглянул в потолок, словно глубоко задумавшись. — Дела процветают. Да, похоже, так, я процветаю.

— «Пльзеньского»?

— Слишком холодно. Сделай-ка кофе по-ирландски. Без кофеина. Я хочу в кои-то веки поспать.

— По-ирландски, без кофеина. Сейчас.

— Молодчина.

Делорм пыталась сообразить, почему манеры и поведение Корбетта кажутся ей такими знакомыми — эта широкая улыбка, демонстративные раздумья над банальными вопросами… Потом она поняла, что Кайл Корбетт, бывший наркобарон, а ныне — фальшивомонетчик, перенял добродушную покровительственность, свойственную крупным знаменитостям. Однажды в торонтском аэропорту Делорм видела Эрика Клэптона, взятого в окружение толпой поклонников и раздающего автографы. Он болтал с ними непринужденно, однако сохраняя дистанцию. Такой стиль усвоил и Корбетт.

Он развернулся спиной к камере и распростер руки по стойке, словно все заведение принадлежало ему.

— С виду он не такой уж опасный, — заметила Делорм.

— Убедите в этом Ники Белла, — ответил Масгрейв, — да будет ему земля пухом. — Он поднял большие пальцы, глядя на своих людей. — Кристально чисто — и звук и картинка. Молодцы.

Приемник снова хрюкнул:

— Такси на Оук-стрит.

Масгрейв откликнулся:

— Ну скажите же, что это наш герой дня.

— Он выходит. — Пауза. — Не вижу лица. Дождь, на нем капюшон. Но шагает куда надо.

Раздалось громкое звяканье стекла, и два человека за видеопультом вдруг откинулись назад.

— Господи Иисусе, — пробормотал Масгрейв. — Экран пустой.

— Что-то поставили перед нашей камерой. Поднос с барными стаканами. — Руки яростно крутили верньеры. — У них там есть такие здоровенные…

— Бог ты мой. Действуйте джойстиком. Нельзя их обойти, сдвинуть камеру?

— Пытаюсь. Пытаюсь.

— Тихо! — шикнула Делорм. — Давайте хоть послушаем, что там происходит.

Корбетт кого-то громко, жизнерадостно поприветствовал, в своей обычной манере — «все мы свои люди»; подчеркнул (для ушей персонала ресторана), что эта встреча полицейского и преступника — совершенно случайна.

— Выпьете со мной? Всегда рад встретиться со своим собратом по бессоннице, даже если он играет за другую команду.

Ответа разобрать не удалось. Собеседник находился вне зоны досягаемости микрофона, видимо, вешал куртку.

— Вы, парни, что же — всегда одеваетесь как северные шаманы, когда не на дежурстве?

— Ларри, — ледяным голосом бросил Масгрейв, — исправь эту долбаную камеру. Теряем главное.

Господи, молила Делорм. Скорее бы с этим покончить.

— Что вы пьете? — раздался в динамиках голос Дайсона. — «Ширли-Темпл» или еще что-нибудь?

Масгрейв змеей развернулся к Делорм:

— Кто это? Это что — Адонис Дайсон? Я думал, вы скормили пилюлю Кардиналу?

Делорм пожала плечами. Внутри у нее разливалась смесь облегчения и грусти.

— Кардиналу я скормила одну дату. Дайсону — другую.

— У вас что-нибудь для меня есть? — спросил Дайсон на затемненном экране.

Послышался шорох бумаги.

— Вкладывай с умом. Лично я предпочитаю индексные инвестиционные фонды.

— Меня ждет такси. Так что перейду сразу к насущному.

— Чего боишься? Разве не слыхал, что у меня сейчас иммунитет? Удивительные штуки может проделывать постановление суда. Закон — отличная вещь, когда он работает.

— Уже поздно, а меня ждет такси.

— Садись. И без фокусов. Я уже говорил — мне, черт тебя дери, нужен полный отчет. Я тебе плачу не за какие-то крохи.

— Лошадники намечают против вас операцию, на двадцать четвертое. Без фокусов. Двадцать четвертого. Вот и все, что вам надо знать.

— Вот она, ядовитая пилюля, — тихо сказала Делорм. — Двадцать четвертого. Это число я назвала только Дайсону.

— И на этот раз не стоит выносить все подчистую, — продолжал Дайсон. — Оставьте им что-нибудь на поживу и пару своих ребят — тоже. Я понимаю, у вас девять жизней, но и вы и я уже живем десятую, и если они меня вычислят, нам кранты.

Масгрейв скомандовал в микрофон:

— Вперед. Закрыть выходы. — И, обращаясь к Делорм: — Берем его, сестричка.


Масгрейв ворвался с переднего входа, Делорм — с заднего, каждый — в сопровождении двух полицейских. Масгрейв взял Корбетта, а Делорм занялась Дайсоном.

— На самом деле, — рассказывала потом Делорм, — все прошло гладко, словно перевод денег из банка в банк. Корбетт не оказал никакого сопротивления, только несколько раз ругнулся.

Вероятно, Дайсон все время ожидал такого конца. Он положил согнутые руки на стойку и уткнулся в них головой, приняв освященную традицией позу меланхолического пьяницы.

— Сержант, не могли бы вы завести руки назад? — Делорм незачем было вынимать пистолет, об этом позаботились полицейские за ее спиной. — Сержант Дайсон, — повторила она громче, — я требую, чтобы вы завели руки за спину. Мне нужно надеть на вас наручники.

Дайсон сел прямо, мертвенно-бледный, и завел руки назад.

— Мне жаль, Лиз, если мои слова для вас что-нибудь значат.

— Вы арестованы по обвинению в нарушении служебного долга, недопустимом для официального лица поведении, противодействии правосудию и взяточничестве. Мне тоже очень жаль. В Коронном суде мне сообщили, что могут последовать и другие обвинения.

Она говорила как хорошо подготовленная современная сотрудница полиции, лозунг которой — «Не вздумайте со мной шутить». Но на самом деле мысли ее сейчас были далеко и от суда, и от всех этих обвинений, и от Адониса Дайсона. Все время, пока Лиз Делорм четко, словно по учебнику, осуществляла арест своего начальника, она думала о его неуклюжей дочке, которую видела тогда возле его дома, и о ведьме, окликавшей девочку.

45

Было полчетвертого утра, когда Кардинал прикрепил фотографии на полку над стереосистемой, из которой доносилась сюита Баха. Сам он не был поклонником классики, а вот Кэтрин Баха обожала. Он слушал любимую музыку жены, и в доме было как-то не так одиноко. Создавалось впечатление, что если войдешь в гостиную, то увидишь там Кэтрин, уютно устроившуюся на диване с очередным детективом.

Кэти Пайн, Билли Лабелль и Тодд Карри глядели на него с другого конца комнаты, точно юные присяжные, признавшие его виновным. Кийт Лондон, который мог быть еще жив, от голосования воздержался, но Кардинал почти физически слышал его крик о помощи и то, как парень проклинает его за неумелость.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация