Книга Кабульский трафик, страница 19. Автор книги Сергей Соболев

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Кабульский трафик»

Cтраница 19

Большинство из приглашенных на данное мероприятие составляли мужчины среднего возраста, от тридцати до пятидесяти лет, одетых в основном в добротные костюмы. Но среди гостей нашлись и такие, кто хотя бы отчасти соблюдал национальные традиции в одежде. Так, например, у некоторых мужчин поверх костюма были надеты запашные халаты, повязанные платками-поясами, их головы украшали тюбетейки, а у кого-то и чалмы. Из нескольких женщин, приглашенных – или допущенных, если угодно – на общественное мероприятие диаспоры, половина была одета в одежды европейского кроя (но с повязанным платком головой), другая половина – в вышитых национальных платьях туникообразного покроя.

На мероприятие съехались в основном авторитетные, влиятельные личности из числа выходцев из Таджикистана. Это были в основном видные деятели диаспоры, проживающей в столице, области и в соседних регионах. Среди сотни приглашенных на общественных форум гостей не было ни одного дворника, подметающего московские тротуары, долбящего ломиком лед и убирающего подъезды многоэтажек; ни одного представителя грузчиков с Черкизовского, ныне закрытого, или соседнего – Измайловского рынков, вкалывающих от зари до заката, перетаскивающих на своих плечах или на «арбе» десятки тонн поклажи ежесуточно, ночующих в контейнерах или в хлипких постройках прямо на рынках и вынужденных «откидывать» часть заработанного адским трудом за это скотское жилье, а также в «фонд милиции» и в «кассу взаимопомощи» (так называемые «похоронные»); ни одного водителя маршрутки или автобуса, а таких тысячи по Москве и ближнему Подмосковью, крутящих баранку без роздыха по четырнадцать часов в сутки; ни одного строителя, работающего в нечеловеческих условиях на городских ли площадках, или на строительстве коттеджей и дач. В общем, никого из реальных, настоящих таджикских гастарбайтеров в конференц-зал

Делового центра не позвали, не пригласили. А что им здесь делать, голодранцам? Пусть пашут, пусть горбатятся на стройках и на рынках, если не хватает ума и знаний пробиться в люди.

В двадцативосьмиэтажую коробку корпуса «Вега» приехали совсем другие личности, сливки таджикской диаспоры. И добирались они до места не на метро, не на общественном транспорте, а на собственных авто, большей частью дорогих престижных марок, а некоторые – с личным водителем и охранником.

Без четверти два в «Вегу» в сопровождении двух помощников приехал один их благотворителей, общественников, спонсоров мероприятия. А именно, бизнесмен, меценат, вице-президент общества «Фонд поддержки беженцев и переселенцев из Таджикистана», член попечительских советов еще нескольких фондов и общественных организаций Джамшед Рахимбаев собственной персоной.

В фойе гостиницы их встретили местный менеджер и старший сотрудник на общественных началах фонда «Точик Диаспора», отвечающий за организацию нынешнего мероприятия.

Менеджер отвесил вежливый полупоклон.

– Здравствуйте, господин Рахимбаев! Рад приветствовать столь уважаемого человека в нашем заведении. Позвольте вас сопроводить в конференц-зал... Наш дом – ваш дом, уважаемый Джамшед Абдуллоевич!

Рахимбаев слегка улыбнулся в усы. Хорошо сказано! А он и правда чувствует здесь себя как дома. Еще бы: у него в этой гостинице, в деловом центре, имеется собственный офис. Плюс к этому, одна из контролируемых фирм постоянно арендует здесь три гостиничных номера...

* * *

Рахимбаев на ходу расстегнул пальто. Снял шапку и шарф; идущий следом помощник принял у хозяина верхнюю одежду.

Они вошли в конференц-зал, рассчитанный на сто двадцать человек. Он заполнен уже примерно на две трети. Стол для президиума пока пустует, но Джамшед и не намеревался занимать место за этим столом, хотя легко мог бы при желании. В зале он увидел немало знакомых лиц. Подходить ни к кому из тех, кто смотрел на него с любопытством Рахимбаев не стал, уселся в одно из кресел второго ряда и подобно большинству присутствующих, стал дожидаться начала мероприятия.

Этот человек заслуживает того, чтобы сказать о нем несколько слов.

Джамшед Рахимбаев – рослый, осанистый сорокапятилетний мужчина с пышными черными усами, чем-то напоминающими те, что носил маршал Буденный, выходец из Худжанда, столицы северной Согдии, проживает в Москве с начала девяностых. Российское гражданство обрел в тот же период времени. Он, надо сказать, ни дня не работал строителем или дворником. Зачем? Деньги у него были. И не только стремительно дешевеющие рубли. Дороже всяких денег, а порой и гораздо надежней обладания резаной бумагой было то, что он мог предложить. Сначала через знакомых, проживавших в Москве, Питере, Свердловске, переименованном затем в Екатеринбург... А затем, обретя нужные связи и найдя выходы, либо сам, напрямую, либо через доверенных лиц, отобранных лично им самим из числа выходцев из родственного хунджандского клана и, отчасти, из «кулябских», с которыми у северян согдийцев в последние десятилетия сложились тесные союзнические отношения.

Он мог предложить нечто такое, что при грамотном ведении дел приносило огромные доходы. Что также гарантировало защиту от любых скачков инфляции. Товара, более двух третей трафика которого проходит из Таджикистана в Россию и страны СНГ, стоит там в двадцать, иногда в пятьдесят раз дешевле, чем в центральных областях Москвы. Не говоря уже о Восточной и Западной Европе.

Джамшед Рахимбаев обеспечивал – и продолжает обеспечивать – функционирующий канал поставок опиатов. Давно превратившийся, если называть вещи своими именами, в разветвленную сеть, в систему каналов, арыков, ручейков и мириад тонких капилляров, по которым опиаты перекачиваются из одной небезызвестной местности в другие края, отстоящие на многие тысячи километров от горных склонов и долин, покрытых ковром маковых полей.

Нет, сам Джамшед никогда не занимался перевозками опасного груза. Лично он не продал ни одного грамма анаши или «черняшки», не реализовал ни одного героинового чека. Зачем? Каждый должен заниматься своим делом. Те, кто мотыжат плантации, кто выращивает мак, кто надрезает недозрелые головки, собирая сырец, те, кто срезают головки мака, отжимают, перемалывают, разделяя, опять же, на опий-сырец (ханка) и на маковую соломку. Те, кто покупают на корню урожай и его производные, к примеру, в славной провинции Гильменд на юге Афганистана, кто в лабораториях производит морфин и синтезирует героин. Те, кто доставляют продукцию по различным каналам через Таджикистан в Россию. Те, кто обеспечивают прикрытие. И, наконец, те знающие, деловые и сообразительные люди, кто отмывает наркоденьги и вкладывает их в рост оборота, в другие криминальные бизнесы, в подкуп чиновников, силовиков, депутатов, некоторых медийщиков, а также, частично, легализует новые капиталы.

Именно к последним и мог на полном основании причислить себя Джамшед Рахимбаев.

И еще кое-что следует сказать. Такие вещи, как контроль за поставками, средства для увеличения торгового оборота, умение найти нужных людей, обезопасить себя и ключевые фигуры, отладить бизнес, чтобы все работало, как швейцарские часы, из ниоткуда не берутся. Все имеет свое начало, свою первопричину.

Отец Джамшеда на закате советской власти работал зампредисполкома облцентра Худжанд, более известного русским как Ходжент. Города, ныне считающегося едва ли не второй наркостолицей Таджикистана (после Душанбе). Братья отца, а их четверо, также трудились на высоких должностях. Один – в торговле, контролируя поставки импорта и оптовую закупку продовольствия на всей территории Согдийской области, другой возглавлял местное транспортное ведомство. Еще двое служили в республиканском министерстве внутренних дел в полковничьих чинах.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация