Книга Царьградская пленница, страница 28. Автор книги Александр Волков

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Царьградская пленница»

Cтраница 28

Неждан призадумался. Можно ли положиться на монаха, никогда не знавшего семейной жизни? Но, вспомнив спокойные, проницательные дядины глаза, его всем известную справедливость, решил: можно!

Неждан и его родители пришли к Геронтию, когда у него был посетитель – мужчина высокого роста и могучего сложения.

Монах представил пришедшим родственникам гостя:

– Се – Никанор, суздальский посадник, [80] – сказал монах. – Поведал он мне достоверное известие о том великом возмущении, что случилось в богоспасаемой Суздальской земле лета от сотворения мира в шесть тысяч пятьсот тридцать втором. [81] Доходили до меня неясные слухи о сем народном бедствии, и хотел я даже сам побывать в том краю, да по моим старческим недугам путь туда далек и труден.

В самом деле, расстояние от Киева до Суздаля было около тысячи верст. В летнее время ездили туда сначала вверх по Десне, потом сухопутьем и маленькими речками перебирались на Оку, и далее Окой и Клязьмой попадали в Суздаль. Такое путешествие занимало около месяца в один конец и требовало большой выносливости.

Геронтий продолжал:

– Да вот, к счастию моему, приехал сюда почтенный Никанор. И князь Ярослав прислал его ко мне рассказать о прискорбных тогдашних делах. Веди дальше свою речь, сын мой, – обратился монах к суздальскому посаднику.

– Рассказ мой подходит к концу, отче святый, – приятным низким голосом заговорил Никанор. – Как уже поведал я тебе, всему причиной был неурожай и лютый голод во всей нашей земле. Такой был голод, что люди ели траву, снимали кору с деревьев и все равно умирали сотнями и тысячами. И тогда-то поднялись волхвы, сиречь жрецы языческие, – пояснил рассказчик Неждану, который слушал его с жадным любопытством. – Восстали волхвы и убивали старых женщин, внушая народу, что они-де, мол, скрывают в своем теле съестные припасы: мясо, рыбу, хлеб. Резав тех женщин острыми ножами, ничего в них не находили и тогда с яростию накидывались на других, крича: «То не та была, а вот в этой еду найдем…»

Слушатели внимали словам суздальца с глубоким изумлением и горестью.

Никанор вздохнул и продолжал свою грустную повесть:

– Такими лживыми словесами увлекли за собой волхвы темный народ. Невинных женок было побито несть числа. И тогда явился князь Ярослав с дружиной, яко карающий ангел, и властной рукой усмирил сей злой мятеж. Сколько тогда пало и виноватых и правых – один господь знает, – тихо молвил Никанор. – Обезлюдела земля наша, и даже до сего дня некому пахать нивы, разводить скот, рубить лес и ставить новые деревни заместо сожженных, хотя уж восемь годов протекло с тех пор. Приехав в Киев, пал я к ногам князя и молил сбавить по силе-возможности наложенную на нашу землю дань, непосильна она нам…

– Что же сказал тебе князь? – участливо спросил Геронтий.

– Не внял моей просьбе, – глухо отозвался суздалец, и глаза его потемнели от гнева. – Тако молвил мне: «В неистовом мятеже и разорении и уроне людишек сами-де вы виноваты, и ежели сделать вам послабление, то и из других мест с таковыми же челобитьями явятся. А посему будете платить дань полностью, как и прежде…»

– Терпеть надо, сын мой, и смиряться, – наставительно сказал инок. – Сказано в писании: «Несть власть, аще не от бога, сущие же власти от бога учинены суть». [82]

Но по сострадательному взгляду Геронтия суздалец понял: монах говорит эти книжные слова только по обязанности, а душой он на стороне обиженного и страдающего народа.

Никанор встал и начал прощаться. Летописец поблагодарил его:

– Спаси тебя бог, сыне, за то, что потрудился и побывал у меня. Все тобою рассказанное запишу я в свою летопись, дабы ведали о том грядущие поколения.

Суздалец ушел. И долго еще в келье стояла тягостная тишина.

Потом инок обратился к Пересвету:

– Говори, брате, зачем пришли ко мне чуть не всем семейством. Чую, важное у вас дело.

Софья, захлебываясь от злобы и прерывая речь плачем, начала излагать дело. Монах властно приказал ей замолчать.

– Говори ты, – велел он племяннику.

Неждан, хотя и волновался, довольно спокойно рассказал о своих планах. Да, любовь влечет его в это далекое путешествие, говорил он, чтобы там он мог защитить свою милую от беды. Сердце его надорвется от горя и неизвестности, если его заставят остаться в Киеве, когда Светлана отправится в чужие края.

Потом заговорил Пересвет:

– Как я отпущу сына? А вдруг он не вернется? Кто будет кормить нас с Софьей в старости, когда рука моя уж не подымет молот? Зять? На зятьев надежда плоха, известно, что они всегда, как волки, в лес смотрят. А по миру ходить с протянутой рукой невместно оружейнику, славному на весь Киев.

Геронтий долго молчал. Обе стороны ждали его решения с большим волнением.

– Всуе ты прибедняешься, брат, – заговорил наконец монах. – Сам ты мне говорил, что достаточно у тебя припасено серебра на черный день. А про замысел Василия что сказать: вьюношей всегда манит в чужедальние страны людей посмотреть и себя показать… Разве удержишь такого молодца в клетке? Слыхал же я, что в Царьграде есть славные мастера. Пусть Василий на их работу поглядит, может, еще твою славу приумножит…

– Приумножу, батя! – в восторге воскликнул Неждан. – Я все их тайности вызнаю…

– Помолчи, Василий! – строго перебил монах и снова обратился к Пересвету и Софье: – Напрасно вы печалуетесь, что ваш сын полюбил девицу. До женитьбы ему, я чаю, еще далеко, – улыбнулся летописец, – а съездить парню в Царьград – доброе дело, я считаю.

Пересвет смирился с решением брата: тот сумел показать ему выгоды дела, о которых оружейник и не думал. Но Софья продолжала плакаться и пророчила путешественникам всяческие бедствия.

Чтобы успокоить ее, Геронтий сказал:

– Не растравляй свое сердце, сестра: провижу я, что все окончится благополучно, и сын твой вернется поживу-поздорову.

Софья успокоилась, так как считала отца Геронтия наделенным даром прорицания.

Обрадованный Неждан обещал привезти дяде из Царьграда подарок.

Пересвет не захотел отпустить в поездку сына кое-как снаряженным: от этого пострадала бы честь лучшего оружейника Подола.

Неждан получил прекрасную броню, шлем, острый меч, лук и стрелы. Так же щедро одарил Пересвет и Зорю. Теперь два друга, надев на себя доспехи и вооружившись, походили на витязей. И их счастью не было границ.

Оружейник довершил благополучие Зори, заплатив ему за работу целую гривну серебра вместо обещанной полгривны. Стоюн приехал благодарить щедрого ремесленника. И оба осушили немало чар крепкого меда по случаю возобновления дружбы.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация