Книга Булатный перстень, страница 31. Автор книги Дарья Плещеева

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Булатный перстень»

Cтраница 31

Предчувствуя и выпивку, и даже закуску, Ероха помыкался в закоулках, забрел на кладбище и вышел к Александроневской лавре. Далее путь лежал к Невскому, до Казанского собора, а оттуда на Большую Мещанскую. А что люди таращатся на странное одеяние — так и черт с ними.

Ероха преспокойно дошел до Литейного, когда его ангел-хранитель, видимо, сказал: на сегодня хватит.

— Постой-ка, молодец! — крикнул ему господин, похожий на средней руки русского купца. — Куда торопишься?

Ероха остановился, купец подошел, да не один — с ним были двое детин, сытых и наглых, которым как раз за наглость и прилипчивость жалованье платят. Все трое были в длинных темных кафтанах, наглухо застегнуты.

— Никуда не тороплюсь, — отвечал Ероха, — а тебе, сударь мой, что за дело?

— Не про тебя ли вчера в «Ведомостях» пропечатано?

— Нет, обо в газетах не пишут.

— А мне сдается, пишут! Пантюха, Митенька, ну-ка орла под белы рученьки!..

— Пустите, сукины дети! — заорал Ероха. — Что привязались?!

Приказчики, похоже, для того и были выкормлены, чтобы тяжести таскать. Они подхватили Ероху и, как он ни упирался, легко и стремительно затащили его во двор. Купец вошел следом.

— Экая забава, а я-то скучал! — весело сказал он. — Вяжите его, братцы. Десять рублей на дороге не валяются!

— Помогите! — закричал Ероха, и тут же ему заткнули рот скомканным платком величиной чуть ли не со скатерть. Шапка слетела с головы, и Митенька с Пантюхой, удивившись, дали оценку Ерохиной прическе, не стесняясь в выражениях. Шапку, впрочем, подобрали.

Меж тем купец развил бурную деятельность.

— Дашка, эй, Дашка! — кричал он. — Федосью Марковну к окошку позови! Гаврюшка, закладывай гнедого в телегу, на телеге повезем, невелик барин! Федосья Марковна, глянь — он самый, полосатый!

Ероха ничего не понимал.

Не прошло и часа, как он, связанный и спеленутый старой простыней на манер младенца, с закрытым лицом и тряпичным кляпом во рту, с матросской шапкой под головой, ехал куда-то на телеге, и хорошо еще, что «не ногами вперед». Лошадь шла шагом, кучер переговаривался с веселым купцом, который шествовал рядом с телегой, сопровождаемый Митенькой и Пантюхой. Вся эта история сильно его развлекала.

Наконец телега остановилась, голоса пропали. Был обычный уличный шум, и только. Ероха ничего не понимал и мысленно молился — читал «Отче наш» и пытался вспомнить псалмы, но и в годы учения не знал ни одного целиком, а теперь уцелели какие-то отдельные фразы, жалобы на свое горе и призывы на помощь. Ероха даже обещал бросить пить, если эта история благополучно кончится, обещал — и понимал, что врет…

— Эй, горемыка, — окликнул его кучер. — Ты жив там?

Ероха промычал то, что в подобном случае отвечает русский человек, чтобы от него отвязались.

— Только следом за тобой. Ты лежи на спинке, радуйся, — посоветовал догадливый кучер, — Вот спустится твой барин — измочалят тебе спинку-то, неделю на брюхе будешь спать, дуралей.

Эта новость привела Ероху в ужас. И когда его потащили из телеги, стал брыкаться. Снова вознеслась к небесам беззвучная клятва бросить пьянство навеки. Митенька и Пантюха под локти заволокли Ероху вверх по лестнице, поставили на ноги и тогда раскутали ему лицо.

— Вот, ваше превосходительство, — гордо сказал купец. — Он самый! И кафтанец полосатый — все соответствует!

— Что за черт! Кафтан точно наш, ваше степенство, а рожа — не наша, — отвечал пожилой господин, одетый в шлафрок и с утра нечесаный. — Рожа — каторжная!

Этому господину было за шестьдесят, однако стариком его называть еще не стоило, скорее — мужчиной, лицо которого расчертили вдоль и поперек морщины.

— Как не ваша? Я и «Ведомости» прихватил. Вот, извольте! — и купец, найдя нужную страницу, прочитал громко и внятно: — «Бежал от господина статского советника Еремея Гавриловича Титова крепостной дворовый человек его, Николай Степанов, который росту среднего, волосы у него на голове черные, нос прямой, лицо чистое, собой худощав, от роду имеет двадцать семь лет. На нем был суконный темного цвета с голубыми полосами и белыми пуговицами фрак. Если кто, его поймав, приведет или подаст верное о месте его укрывательства сведение в Садовой улице в вышеозначенном под № 801 Пучковом доме, тот получит десять рублей за труды». Как же не ваша? Вот он — нос, вот они, пуговицы! Бездельник, как тебя звать?

Тут Ероха понял, что сходит с ума. Следовало бы назваться любым мужским именем, хоть Елпидифором, а он вдруг понял, что не может соврать, и произнес скорбно:

— Николаем…

— Ну вот! И волосы были черные — пока не сбрил! Знал, что — примета!

Ероха исподлобья окинул взглядом комнату. Он был в прихожей богатой квартиры, откуда две двери вели в покои, и обе были приоткрыты, а в щель виднелись составленные в пять ярусов головы любознательной дворни.

— Надо ж, какое совпадение, — сказал господин. — Не мой человек, право, не мой.

— А кафтанец? — с великим подозрением спросил купец.

— Сейчас узнаем. Тришка, вели в столовую кофей подать мне и этому господину. И все, что к кофею, — распорядился хозяин дома. — А ты отвечай, да не ври. Где взял фрак?

— Под лодкой, — честно ответил Ероха и вкратце объяснил дело: ночевать было негде, свой кафтан пропил, залез под лодку, а там такая благодать.

— Теперь понятно. Мой подлец догадался, что его по приметному фраку враз признают, и избавился, — сделал вывод статский советник Титов. — К тому же я нескольким своим людям велел сшить такие фраки, и в городе они известны. Ваше степенство, прошу в столовую! Есть, слава богу, чем угостить доброго человека.

— А этого куда? — недоверчиво спросил купец.

— Да пусть убирается куда знает. Только фрак у него заберите! — велел хозяин дома слугам. — Питух в хозяйстве мне не надобен. Теперь ясно, что своего Николашку я уж более не увижу.

— Так дайте другое объявление, ваша милость. Что, в самом деле, за примета — одежа? Да я на Святки у своей Федосьи Марковны платье взял, в нем плясал с харей на роже, что же — меня теперь по ее платью искать? Пусть ваши люди вспомнят точные приметы, — посоветовал купец. — Зря, выходит, мои Пантюха с Митенькой старались. А чаяли награду получить…

— Я им по рублю дам за старание, — высокомерно пообещал статский советник. И то, рубль — деньги немалые.

Ероху вытряхнули из полосатого фрака и вытолкнули из прихожей на лестницу. Он сел на ступеньки и вновь затосковал — до чего же все в жизни нескладно! И тут дверь титовской квартиры снова отворилась.

На пороге возникло изящнейшее в мире создание — с тонкой талией, с крошечными ножками в вышитых туфельках, с голыми по локоть белыми ручками, вот только о волосах Ероха судить не мог — волосы были упрятаны под прехорошенький крошечный чепчик.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация