Книга Ночной Дозор, страница 17. Автор книги Сергей Лукьяненко

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Ночной Дозор»

Cтраница 17

— А он плохим не бывает. Если это коньяк.

Сова фыркнула.

— Пригласите даму на кофе с коньяком.

Представив мысленно сову, пьющую из блюдечка коньяк, я едва не захохотал.

— С удовольствием. Поедем в таксо?

— Шутите, парниша! — мгновенно отозвалась Ольга.

Так. Когда же она оказалась запертой в птичье тело? Или это не мешает ей читать книги?

— Существует такая штука, как телевизор, — шепнула птица.

Тьма и свет! Я был уверен, что мои мысли надежно закрыты!

— А вульгарную телепатию прекрасно заменяет жизненный опыт… большой жизненный опыт, — лукаво продолжила Ольга. — Антон, твои мысли для меня закрыты. К тому же ты мой партнер.

— Да я вовсе… — я махнул рукой. Глупо отрицать очевидное. — А что с мальчишкой? Или плюнем на это задание? Несерьезно ведь…

— Очень серьезно! — возмущенно отозвалась Ольга. — Антон… шеф признал, что поступил некорректно. И сделал нам поблажку, которой стоит воспользоваться. Вампирша нацелена на мальчика, понимаешь? Он для нее — ненадкушенный бутерброд, вынутый изо рта. И он на поводке. Сейчас она в силах приманить его в свое убежище с любого конца города. Но это плюс и для нас. Нет нужды искать тигра в джунглях, когда можно привязать на поляне козленка.

— В Москве таких козлят…

— Этот мальчик — на поводке. Вампирша неопытна. Налаживать контакт с новой жертвой — сложнее, чем притянуть старую. Уж поверь.

Я вздрогнул, прогоняя дурацкое подозрение.

Поднял руку, тормозя машину, мрачно сказал:

— Верю. Верю сразу и навсегда.

Глава 4

Сова вышла из сумрака, едва я переступил порог. Вспорхнула — на миг я почувствовал легкий укол когтей, и устремилась на холодильник.

— Может, тебе насест соорудить? — спросил я, запирая дверь.

Первый раз я увидел, как Ольга разговаривает.

Клюв задергался, она выталкивала слова с явным усилием. Честно говоря, все равно не понимаю, как птица способна разговаривать. Да еще и столь человеческим голосом.

— Не надо, а то я примусь откладывать яйца.

Видимо, это была попытка пошутить.

— Если обидел, извини, — на всякий случай предупредил я. — Я тоже пытаюсь снять неловкость.

— Я понимаю. Все нормально.

Зарывшись в холодильник я обнаружил там кое-что из закуски.

Сыр, колбаса, соления…

Интересно, как соотнесется сорокалетний коньяк с малосольным огурцом? Наверное, они испытают взаимную неловкость. Как я с Ольгой.

Я достал сыр и колбасу.

— Лимонов нет, извини, — я понимал всю абсурдность приготовлений, но все же… — Зато коньяк приличный.

Сова молчала.

Из отведенного под бар ящика стола я извлек бутылку «Кутузова».

— Доводилось пробовать?

— Наш ответ «Наполеону»? — сова издала смешок. — Нет, не пробовала.

Абсурдность происходящего нарастала. Сполоснув два коньячных бокала я поставил их на стол. С сомнением посмотрел на комок белых перьев.

На кривой короткий клюв.

— Ты не сможешь пить из бокала. Может быть, принести блюдечко?

— Отвернись.

Я подчинился. За спиной послышался шорох крыльев.

Потом — легкое, неприятное шипение, напоминающее то ли разбуженную змею, то ли подтекающий из баллона газ.

— Ольга, извини, но… — я обернулся.

Совы больше не было.

Да, я ожидал чего-то подобного.

Надеялся, что ей позволено хоть иногда принимать человеческий облик. И мысленно нарисовал портрет Ольги, заточенной в птичье тело женщины, помнящей еще восстание декабристов. Почему-то представлялась княжна Лопухина, убегающая с бала.

Только постарше, посерьезнее, с мудростью в глазах, чуть осунувшаяся…

А на табуретке сидела молодая, внешне совсем молодая женщина.

Лет двадцати пяти. Коротко, по-мужски стриженная, щеки грязные, словно из пожара выбралась. Красивая, и черты лица аристократически тонкие.

Но эта гарь… грубая уродливая стрижка…

Одежда шокировала окончательно.

Грязные армейские штаны, образчика сороковых годов, расстегнутый ватник, под ним — серая от грязи гимнастерка. Ноги босые.

— Красивая? — спросила женщина.

— Все-таки, да, — ответил я. — Свет и тьма… почему ты так выглядишь?

— Последний раз я принимала человеческий облик пятьдесят пять лет назад.

Я кивнул:

— Понимаю. Тебя использовали во время войны?

— Меня используют во время всех войн, — Ольга мило улыбнулась. — Во время серьезных войн. В иное время мне запрещено принимать человеческий облик.

— Сейчас войны нет.

— Значит, будет.

На этот раз она не улыбалась. Я сдержал проклятие, лишь сделал знак отрицания беды.

— Хочешь принять душ?

— С удовольствием.

— Женской одежды у меня нет… джинсы и рубашка устроят?

Она кивнула.

Поднялась — неловко, смешно поведя руками, — с удивлением посмотрела на свои босые ноги. И пошла в ванную — как будто не в первый раз принимала у меня душ.

Я кинулся в спальню. Вряд ли у нее много времени.

Джинсы — старые, зато на размер поменьше, чем ношу сейчас. Все равно велики будут… Рубашка? Нет, лучше тонкий свитер. Белье… н-да. Три раза н-да.

— Антон!

Я сгреб одежду в кучу, подцепил чистое полотенце и бросился обратно. Дверь в ванную была открыта.

— Что у тебя за краны?

— Импортные, шаровые… сейчас.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация