Книга Пастырь добрый, страница 7. Автор книги Надежда Попова

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Пастырь добрый»

Cтраница 7

– Один, – неохотно подтвердил Курт. – Сколькие из моих бывших приятелей остались еще в живых, я не знаю – миновало более десяти лет, Густав; большинство наверняка уже встретились с петлей или ножом в руке своих же.

– Уж коли этот «один» сам возобновил знакомство, не стоит упускать случай; хватайся за возможность, пригодится. Если у светских завязнет дело, может, обратишься к нему за небольшой помощью? Не видел ли, не слышал ли…

– Поглядим, – отозвался Курт неопределенно.

– Почему вообще все так переполошились? – Бруно перевел взгляд с одного собеседника на другого, пожав растерянно плечами. – Девочка лишь сутки как исчезла, и ничего еще не случилось, в сущности…

– Потому, – пояснил Ланц хмуро, – что девчонка эта, как я уже сказал, из хорошей семьи. Это первая причина. А вторая – в том, что у нас, Хоффмайер, благополучный мирный город, ремесла-торговля, все чинно и солидно… было, пока кое-кто не спалил нашего герцога с племянницей и архиепископом за компанию…

Курт метнул в сторону сослуживца короткий взгляд, но в ответ лишь промолчал, отвернувшись.

– Истекли всего-то пара месяцев, – продолжил Ланц, – так сказать, дым едва успел развеяться; люди только угомонились, только-только начинают прекращать обсуждать все это, и вдруг пропадает ребенок. История с герцогом еще на слуху, и если вскоре не пойдут сплетни, что девчонку украли ведьмы, дабы сварить из нее мазь для полетов, я буду весьма удивлен. И, наконец, последнее: за минувшие лет восемь ни убийств, ни пропаж детей в Кёльне не случалось – исключая, разумеется, несчастные случаи, драки меж мальчишек и прочую шелуху. Вот еще – в позапрошлом только году двое огольцов решили удрать из дому, однако, во-первых, их уже через полдня перехватил отец, после чего они навряд ли могли сесть еще с недельку, а во-вторых, уходя, нормальные люди забирают с собой какие-никакие вещи. Эта же просто вышла из своего дома и исчезла. Стало быть, убийство. Не какой-то нищенки, вскоре после громких казней и – первое за почти десяток лет. Не повод всполошиться, Хоффмайер?

Тот лишь вздохнул, вяло кивнув, и Ланц поднялся с таким же тягостным вздохом, отчего-то задержав тоскливый взгляд на распахнутом окне – быть может, воображая себе толпу сплетников, шныряющих по Кёльну и возмущающих мирных горожан.

– Пока занимаемся своими текущими делами, – подвел он итог всему сказанному. – А именно – плюем в потолок и бездельничаем.

Otioso nihil agere est aliquid agere [6] , – передернул плечами Райзе; Курт покривился:

Qualis sententiae gravitas [7] … Твои сентенции, Густав, когда-нибудь сведут меня в могилу. – Он тоже встал, неловко стянув со стола лист, исписанный столь невнятными и неправдоподобными словами о таящихся во тьме страхах, и медленно поднял взгляд к Ланцу. – Дитрих, я подумал – поскольку уж все равно нечем заняться…

– Нет, – отрезал тот, не дав ему договорить; Бруно тихо хмыкнул:

– Майстер Ланц, когда он в последний раз попросил заняться расследованием «от нечего делать», если припомните, это закончилось разоблачением крупного заговора государственных размахов. Я бы на вашем месте…

– Вот когда будешь на моем месте, Хоффмайер, тогда и станешь поручать ему ловлю чудовищ в шкафах, – уже раздраженно откликнулся сослуживец и, перехватив взгляд Курта из-под насупленных бровей, обреченно отмахнулся. – Господи… В конце концов, абориген, ты теперь одного со мной ранга, и я уже не могу тебе ничего запретить или приказать.

De jure.

– А de facto [8] тебя ни удержать, ни принудить к чему-либо никогда и не было возможно, – возразил Ланц хмуро. – Ты спросил у меня совета? Я дал тебе совет: брось эту чушь в архив и забудь. Если ты что-то увидел в этом рассказе – иди к Керну и получай от него дозволение заняться расследованием, поразвлечешь Кёльн.

Ланц умолк, смотря на него с выжиданием, и Курт отвел взгляд. Несколько мгновений он стоял неподвижно, глядя снова в строчки на листе в своей руке, а потом, вздохнув, выдернул из чернильницы перо и, склонившись к столу, медлительно, нехотя вывел внизу страницы: «Отказано в расследовании».

– Я сейчас отнесу это в архив, – произнес он тихо, – но к Мозеру все равно зайду. Просто побеседую с родителями, и все. Пусть, в самом деле, спалят к едрене матери этот треклятый шкаф и дадут своему ребенку спокойно спать.

* * *

В архиве Курт задержался несколько дольше, нежели лишь для того, чтобы попросту положить на полку единственный лист так и не начатого дела; поскольку сегодняшний день, по всему судя, предстоял быть ничем не занятым, он потратил еще час на то, чтобы отыскать и перечесть записи о расследованиях, в коих упоминались шумные духи или иные подобные сущности и явления. Сложность состояла в том, что дознания по этим поводам проводились давно, записи были составлены неумело или пристрастно, и в последние времена, когда Конгрегация начала работать как должно, отличая умысел от случайности или откровенной лжи, почти ничего подобного (по крайней мере, в окрестностях Кёльна) не происходило. При желании можно было, конечно, послать запрос в академию святого Макария, чьи библиотека и архивы были куда как полнее, однако же сама необходимость вникания в эту историю все еще оставалась весьма слабой.

Сразу отметя в сторону те дела, в которых упоминались явно вымышленные истории или проделки капризных детей, Курт выложил перед собою три стопки сшитых вместе листов. Первое расследование проводилось еще в тысяча двести каком-то году (последние цифры смазались) – проводилось даже не инквизитором, а просто священником, по мере своих слабых сил и не менее слабой грамотности записавшим исследуемые события. Флердхейм, деревенька под юрисдикцией Кёльнского епископата. Дом одинокой старушки. Шаги по комнатам, падающая утварь. Стуки в стены. На попытку экзорсизма poltergeist не отреагировал никак, если не считать реакцией вдруг поехавший по полу стул – с такой силой, что при ударе в стену стул разлетелся в щепки. Единственной пострадавшей от оного изгнания личностью оказалась сама старушка, от всех потрясений отдавшая Богу душу прямо во время обряда изгнания. Поскольку дух продолжал будоражить умы и дом, а хозяев у вышеупомянутого дома не осталось, жители приняли решение спалить его целиком, после чего, как и следовало ожидать, все прекратилось.

Второе упоминание относилось уже к 1300-му году; расследование проводилось заезжим инквизитором непомерной ревностности (его имя Курт встречал уже в других записях и по другим поводам – слишком часто, чтобы все записанное было правдой). В деревне по соседству (названия ревностный сын Конгрегации не упомянул) в доме, где проживала семья из пяти человек (мать, отец, двое детей и дед со стороны матери) исчезала еда – всегда только хлеб. Когда пищу стали прятать под замок, начались шумы в виде топота и стука. По совету деда куски хлеба стали оставлять на столе на ночь, и шумы прекратились. За содержание и вскармливание домашнего духа дед был сожжен как колдун, родители – как пособники, дети – за компанию… О судьбе самого́ духа записи умалчивали.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация