Книга Случай в Кропоткинском переулке, страница 17. Автор книги Андрей Ветер

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Случай в Кропоткинском переулке»

Cтраница 17

С первого этажа на второй тянулась очередь. Виктор часто заглядывал в этот книжный магазин, иногда в милицейской форме, иногда — в штатском; некоторые продавщицы знали его в лицо. Подойдя к одному из прилавков на первом этаже, он поздоровался с миловидной девушкой, одетой в меховую безрукавку, и поинтересовался:

— Марина, не подскажите, за чем выстроился народ?

— «Тихий Дон» дают, — сказала Марина, вздохнула и постучала по прилавку деревянной линейкой, которую зачем-то держала в пухленькой руке, — двухтомник.

— «Тихий Дон»! Ёлки-палки! — вырвалось у Виктора очень громко. — Но народищу-то сколько! Прорва! — он посмотрел на Сытина и беспомощно развёл руками. — Стоять-то нам некогда, в отдел уже пора…

— А вы купить хотели? — спросила продавщица.

— Да, я Шолохова очень люблю, — кивнул Виктор.

— Ну так пойдите без очереди. Вы же милиционеры! — просто сказала Марина.

— Что с того? — Смеляков передёрнул плечами и вдруг смутился. — Во-первых, мы не в милицейской форме сейчас, — попробовал объясниться он, — во-вторых, как-то неудобно пользоваться своим положением… Мы ж не для того форму носим, чтобы без очереди…

— Честно, вы смешные такие, — улыбнулась девушка и поёжилась. — Своим положением надо уметь пользоваться! А если положением не пользоваться, то зачем оно нужно? Давайте деньги. Сейчас принесу книги. Вам обоим взять?

— Обоим, — поспешил сказать Сытин.

Минут через десять Марина вернулась и положила перед ними книги.

— Спасибо! — Смеляков радостно придвинул к себе сложенные один на другой томики. — Вот уж спасибо, так спасибо! Марина, вы просто чудо какая девушка!

— Чудо? — она засмеялась, но смех её был полон грусти. — Чудо в том, что я на этой работе ещё не свихнулась. Стоишь тут целый день, вокруг все орут, требуют чего-то, ругаются, сами не знают, чего хотят… Так и пролетит вся жизнь, за этим прилавком-то.

— Зачем вы так печально настроены? — заговорил Сытин.

— Да осточертело мне всё, — она взяла свою линейку и постучала ею по ладошке. — Сегодня хоть книги продают, вот уж настоящее чудо! А то ведь смешно: центральный книжный магазин, а из книг только партийная литература — Брежнев, Ленин… А никто их даже в нагрузку не берёт…

— Зато у нас много журналов выходит литературных: «Новый мир», «Знамя», «Юность» и прочие всякие, — убеждённо произнёс Смеляков. — Там много интересного печатают. Конечно, хотелось бы побольше книг… Нет, Марина, зря вы так, с литературой у нас нормально.

Девушка вздохнула, подчёркивая вздохом своё равнодушие к теме, и отвернулась к окну:

— И чего это я разоткровенничалась сегодня?

Сытин облокотился на прилавок:

— Мариночка, вы не вешайте, как говорится, носа. Вы такая прелестная девушка! Поверьте моим словам… Может, в кино сходим как-нибудь?

Она медленно, будто неохотно, повернула голову и посмотрела на Сытина, чуть вздёрнув подбородок. Взгляд её получился оценивающим и как бы свысока.

— В кино? — взвешивая эту мысль на кончике своего языка, уточнила она.

— Ну да.

— Что ж, — она помедлила, — пожалуй… Никогда не ходила в кино с милиционером.

Сытин выпрямился и улыбнулся, довольный собой:

— Ладно, договорились. Вы сегодня во сколько заканчиваете? Я к концу рабочего дня подгребу.

Марина поправила двумя пальчиками завиток волос возле уха:

— Я буду ждать вас здесь, — трагические нотки пропали, в голосе колокольчиком зазвучала игривость.

Покинув магазин, Смеляков и Сытин быстрыми шагами направились в сторону станции «Арбатская». Погода заметно испортилась, косо повалил мокрый снег.

— Дрон, а ты не уснёшь в кино-то? — спросил Виктор, перекрикивая свист ветра и шум проезжавших автомашин. — Всё-таки после ночной смены.

— Фигня, с такой барышней я буду бодр и весел, — решительно отозвался Сытин. — И чего это мне раньше в голову не пришло пригласить её? Такие глазки! Такие губки! А ты тоже хорош!

— А чего я? — не понял Виктор.

— Девушка тебе душу изливает, рассказывает, как ей одиноко за этим прилавком, а ты ей про журналы: «Звезда», «Москва»… Ты бы ещё про социалистическое соревнование ей рассказал и про борьбу за мир во всём мире…Тюфяк ты, Витька… Ты заметил, какие у неё ноги? Просто блеск!

* * *

Держа руку в кармане, Виктор ощупывал пальцами полученные деньги. Девяносто рублей.

Каждый раз в день зарплаты на него накатывало странное ощущение: то ли недоумения, то ли растерянности. Он порадовался получке только в первый раз, затем на смену радости пришло это непонятное чувство. Виктор не мог дать ему точного определения, оно не поддавалось описанию, оно было похоже на вопрос: «Что это?», заданный человеком, которого в тёмной комнате что-то шмякнуло по голове.

Деньги удивляли Смелякова, он не понимал их, не понимал главного — почему именно столько и кто это решает? Где хранится эталон, по которому отмеряют заслуги? Где чаши, взвешивающие человеческий труд? Он знал, что по окончании стажировки и учёбы, то есть после присвоения слушателям офицерского звания, им повысят оклад до ста тридцати рублей. Но почему именно до ста тридцати, а не до ста пятидесяти или ста сорока? Что это за точность такая? Чем она определяется? Кто, как и по какому принципу оценивает в государстве человеческий труд?

Нет, природа денег оставалась для него непонятной. Он пользовался деньгами, как и все люди, но пользовался ими как-то бездумно, по необходимости. Если он начинал задумываться о том, что представляют собой деньги, он ощущал некое подобие суеверного ужаса.

«И почему коммунизм так и не наступил? — рассуждал мысленно Виктор. — Общество без денежных знаков! Как было бы здорово! Какая была бы свобода! Почему о коммунизме столько говорят, а его всё нет? Если бы он был недостижим, то люди почувствовали бы это. Не стали бы они отдавать свои жизни за беспочвенный миф. Столько сил, столько энергии… Как всё странно».

Выходя из вагона метро, он увидел девушку. Она стояла у стены, словно обессиленная.

— Вам плохо? — подошёл он к ней.

Она кивнула. У неё было круглое лицо, большой нос, курчавые короткие волосы и печальные осоловелые глаза.

— Давайте я помогу, — предложил Смеляков и взял её за руку.

— Вы скажите мне лучше, — забормотала она, — почему люди не читают Андерсена?

От неё пахло вином.

— При чём тут Андерсен, девушка? — не понял Виктор. — Вы пьяны?

— Все мы пьяны. Все мы не умеем трезво смотреть на жизнь, мальчик мой.

— Я вам не мальчик, — ответил он строго, немного раздражаясь. — Куда вам? Давайте я помогу дойти. Может, врача вызвать? Как вас зовут?

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация