Книга Канал грез, страница 6. Автор книги Иэн Бэнкс

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Канал грез»

Cтраница 6

Въехав в город, они погрузились в зловонную атмосферу выхлопных газов, среди которой кое-где вдруг попадались благоуханные оазисы цветочных ароматов.

— Красный жасмин, — кивнул господин Мандамус, глубоко втянув воздух.

Пока машина рывками и зигзагами пробивалась сквозь запруженные улицы, Хисако опустила стекло, и ее обдал горячий, словно из-под фена, влажный ветерок. Город только что проснулся: яркие огни, снующие туда-сюда люди, машины с опущенными стеклами, из которых неслась громкая музыка. Даже у военных джипов, в которых разъезжали солдаты, на задней перекладине или на Т-образном кронштейне рядом с пулеметом были прикручены мощные кассетники. Однако больше всего поражало местное население. Каких только людей не попадалось в уличной толпе: всех оттенков кожи и всех племен и народов, о каких только слышала Хисако!

Во время своего путешествия Хисако один день провела в Гонолулу, где ей надо было сделать пересадку на другое судно. Больше всего ее поразило тогда, что вокруг столько гайдзинов, в то время как гавайские туземцы вовсе не показались ей такими уж необычными. На судне «Накодо», которое должно было доставить ее из Гонолулу в Роттердам через Панаму и Новый Орлеан, ее в основном окружали иностранцы: корейская команда, второй механик Брукман и единственный кроме нее пассажир — господин Мандамус. Только три старших офицера и стюард были японцами. Поэтому Хисако решила, что уже вполне адаптировалась, но разноплеменные толпы Панамы поразили ее своим причудливым смешением и многолюдством.

«Интересно, как чувствует себя Брукман?» — подумала Хисако. Уроженец Южной Африки, он — по всей видимости, вполне искренне — заявлял, что презирает режим апартеида, но Хиса-34 ко подумала, что как человека, воспитанного в тех условиях, Панама должна была потрясти его до глубины души.

Они подъехали к «Дзудзи» на Виа Бразиль. Это был японский ресторан, господин Мандамус решил сделать даме приятный сюрприз. Хисако предпочла бы попробовать местную кухню, но постаралась не показать разочарования. Хозяин был японцем из Ниигаты, любителем лыжного спорта, хорошо знавшим Саппоро, и они разговорились («Здесь в Панаме есть только водные лыжи!»). Сябу-сябу и темпура [9] были приготовлены прекрасно. Брукман ворчал, что ему нужен бифштекс, но, похоже, тоже остался доволен. Господин Мандамус, получив от Хисако заверение, что громко хлебать отнюдь не возбраняется, стал без стеснения хлебать все подряд, и даже когда подавали твердые блюда, булькал пивом «Кирин» так, словно полоскал горло. За ширмой шумная группа японских банковских служащих без труда заглушала Мандамуса, они то и дело произносили длинные тосты и заказывали саке. Хисако чувствовала себя так, словно и не уезжала из Японии.

Когда они вышли из ресторана, город все еще не спал; ночные клубы и казино продолжали работать. Они заглянули в два бара на авеню Роберто Дюран; первый не понравился господину Мандамусу, потому что там было много американских солдат.

— Я ничего не имею против наших американских братьев, — пояснил он Хисако.

Ей показалось, что Мандамус не собирается продолжать, но тот, наклонившись поближе, прошептал:

— Как бы тут не грохнули бомбу, — и нырнул в другой бар.

Брукман только покачал головой.

Они поиграли в казино «Маррио», побродив между зелеными столами в толпе ярких местных красавиц и мужчин в белых смокингах. Рядом с ними Хисако почувствовала себя замухрышкой-малолеткой, но в то же время с детским восторгом наслаждалась окружающим блеском и шумом. Колеса рулеток вертелись, как трещотки, фишки щелкали по сукну, карты мелькали в холеных руках. Охранники, похожие на борцов сумо, стараясь не привлекать внимания, прохаживались среди белых смокингов и вечерних платьев или неподвижно стояли у стены, заложив руки за спину, демонстрируя обтянутые пиджаками рельефные мышцы, и только глаза их двигались из стороны в сторону.

Господин Мандамус проигрывал помалу, но часто. Он пихал в щели автоматов двадцатипенсовые монеты, уверяя, что знает беспроигрышную систему. Брукман выиграл двести долларов в «Двадцать одно» и заказал шампанского для Хисако, без особого азарта игравшей в «да-до» [10] .

Они взяли такси, поехали обратно в центр и пошли гулять по авеню Бальбоа вдоль бухты, где пенился Тихий океан и тарахтели вдали патрульные катера. Вечер они закончили в «Бахусе II». Мандамус нашел («вот так сюрприз!») комнату с караоке и надолго там застрял, пытаясь петь под японские записи и подбивая Хисако присоединиться, потом он, завидев группу банковских служащих, с которыми они уже встречались в «Дзудзи», радостно приветствовал их как старых знакомых и шумно предлагал свою дружбу.

Возвращаясь обратно на восемнадцатый причал, Хисако уснула в такси.

— … девственницы перед алтарем набирают полный рот риса и жуют до тех пор, пока он не превратится в кашицу, тогда они выплевывают эту массу в бочонок, и…

— Хватит выдумывать сказки!

— Да нет же! Честное слово, именно так и начинается ферментация. Основа их слюны…

— Что?

— Основа их слюны, плевка то есть.

— Да знаю я… — оборвал его Брукман. Хисако рывком подняла голову и зевнула.

У нее болела голова.

— Вы слышали? — спросил Брукман.

— Что? — переспросил Мандамус. — Что слышали?

— Взрыв.

Водитель, толстый, седой мужчина, который в промежутках между рейсами смотрел маленький цветной телевизор, обернулся назад и что-то проговорил по-испански. Хисако пыталась сообразить, действительно ли Брукман произнес слово «взрыв».

Она не знала, сколько прошло времени, прежде чем они остановились где-то в Бальбоа-Хайтс. Слева над входом в канал сверкала огнями арка Пуэнте-де-лас-Америкас. Мандамус помог Хисако выйти из машины, и вчетвером с шофером они встали на обочине, глядя назад, на раскинувшийся на берегу залива город, где в самом центре полыхал большой столб пламени, окруженный десятками голубых и красных мигающих огней, и клубы густого черного дыма, похожие на кочан цветной капусты, поднимались к оранжево-черным облакам.

Стрекот далеких выстрелов напоминал потрескивание дров в камине.

По форме схожее с перевернутой набок буквой S, это было единственное на земле место, где солнце поднимается из Тихого океана, а садится в Атлантический. В один из дней 1513 года испанец из провинции Эстремадура по имени Васко Нуньес Бальбоа отправился в экспедицию рядовым членом отряда, но в результате бунта захватил командование, взобрался на холм Дарьей и увидел то, чего не видел еще ни одни европеец: Тихий океан.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация