Книга Чары колдуньи, страница 62. Автор книги Елизавета Дворецкая

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Чары колдуньи»

Cтраница 62

— Но ты говорила, что он твою сестру взял?

— Да. Меньшую нашу, Велеську.

— Сестру взял, а сердцем, видно, все к тебе тянется, — заметила воеводша. — Кольцо бережет.

— Что теперь кольцо беречь. — Дивляна слегка пожала плечами, не глядя на собеседниц. — Велеська… Он теперь мне свояк.

— Видно, любит тебя, если кольцо носит! — убеждала ее Ведица. — Ну, подумаешь, на сестре женился! Где одна сестра, там и другая!

— Нет. — Дивляна наконец подняла лицо, ее взгляд стал твердым. — Я у моей сестры мужа отнимать не стану. Да и он… ведь столько лет прошло! Может, оттого он про кольцо вспомнил, что я теперь — Аскольдова вдова!

— Ну, что тут скажешь? Поворожить разве, — предложила Елинь Святославна. — Хочешь, поворожим?

— Не хочу. Мне никого больше не нужно. — Дивляна крепче прижала к себе ребенка. — Только бы дети мои были невредимы.

За стеной бани, прильнув к крошечному окошку, стояла женщина с распущенными темными волосами и внимательно прислушивалась к каждому слову. На лбу ее еще виден был кровоподтек, след от удара, а глаза блестели мстительным чувством и решимостью. Убедившись, что с Той Стороны не подобраться, она стремилась приблизиться к Дивляне в Яви — хотя бы бросить взгляд на нее и ребенка, жгучий, будто черное пламя. Но стоило ей подойти к бане, как из низкой двери высунулась другая решительная старуха — воеводша Елинь. Уже зная по рассказам, кто такая Незвана и что от нее ждать, воеводша без лишних слов погрозила ей здоровенным пестом, который держала под рукой на всякий случай. Видя по шепчущим губам и всей кожей чувствуя творимый оберег, Незвана попятилась — после битвы во время родов Дивляны она сама еще была слаба, будто роженица. И ушла, но после тайком вернулась и прилипла к окошку, вслушиваясь в тихие женские голоса.

Убедившись, что разговор в бане закончился, Незвана быстро оглянулась — не видел ли ее кто? — и легкой тенью метнулась к Мстиславовой избе.


В конце концов складывалось впечатление, что судьба наиболее благосклонна к князю Мстиславу. Ему была привезена заложница — княгиня Дивомила с двумя детьми. Зато его сын Доброгнев, которого он отправил взамен Аскольду, сразу же и вернулся. С ним вернулись и Аскольдовы кмети, которые должны были его отвезти. Им, как оказалось, некуда возвращаться! За время их короткой поездки в Киеве все круто переменилось. Давно ожидаемый русский князь Ольг пришел, убил Аскольда и занял Киев, так что сами киевские кмети не посчитали нужным передавать ценного заложника убийце их господина и предпочли вернуться с ним к Мстиславу и предложить ему свою службу. И на радостях он даже обнял Живеня наравне с собственным сыном: все сложилось для деревлянского князя так удачно, как он не мог и мечтать. Аскольд погиб, все его родичи и возможные наследники в руках Мстислава — между ним и киевским столом не стоит больше никто, кроме пришлого русина! Не сама ли судьба позаботилась о том, чтобы расчистить ему, князю Мстиславу, дорогу?

Мстислав отлично понимал, что права мало, нужна еще сила, чтобы свое право отстоять. Но здесь он вполне надеялся на войско, не слишком пострадавшее во время битвы под дождем. А еще он рассчитывал привлечь на свою сторону собранное ополчение полян. Если он предложит им помощь и союз от имени княгини Дивомилы и ее детей, разве смогут поляне отказать? На кого еще им опереться? В ком еще найти защиту от руси? Со смертью Аскольда Борислав унаследовал все его права, а значит, наконец настал тот день, которого ждали многие поколения деревлянских князей.

И деревлянский князь отправился в поход. Войско уходило с песнями. Мстислав и Борислав, сопровождавший его, могли уже считать себя законными владетелями Киева и всей полянской земли. Аскольд был мертв, его сестра, жена и новорожденный сын находились в руках деревлян. Единственное, что оставалось сделать, — это изгнать из Киева пришлую рать кривичей и руси, чтобы на совершенно законных основаниях занять долгожданный стол. На прощание Мстислав передал Дивляне, что вместе с сыном отомстит убийцам за смерть ее мужа, как и положено родичам. Но нельзя сказать, чтобы это обещание порадовало молодую вдову. Мстить за одного родича будут другому родичу — ведь убийца ее мужа был ее же свояком! Она не знала, чего ей желать от этого похода, но собственное положение и новорожденный сын не позволяли даже думать о том, чтобы поехать в Киев самой и попытаться разобраться в происходящем.

Однако, подойдя к Киеву, Мстислав убедился, что взять этот город будет не так легко, как он объявил об этом. Перед киевскими горами расположился стан могучего и многочисленного войска — дозорные подсчитали, что здесь не менее двух-трех тысяч человек. К тому же нынешним хозяевам этого места не было до его законных прав ни малейшего дела.

За прошедшие дни Одд сумел договориться с киевлянами, хотя к полному согласию они еще не пришли. Жилища на горах оставались полупустыми — народ продолжал разбегаться и не спешил возвращаться под родной кров, ибо не знал, чем кончится все дело с русью и деревлянами. Почти все знатные жители Горы еще удерживались в качестве заложников. Немного придя в себя, полянская старейшина собралась на совет, но мало кто мог что-то предложить. Со смертью Аскольда поляне остались без собственного князя, и не на кого было указать как на его законного преемника. За неимением сына или брата им мог бы стать муж его сестры — но это Борислав деревлянский! Им мог бы стать новый муж его вдовы — но где она? Кого родила княгиня, если уже родила, сына или дочь? Снова хотели звать на киевский стол Белотура, теперь уже единственного наследника старинного рода, но ведь ему придется силой выбивать русь с Горы, а чем это обернется для ее жителей? Все сгорит, все! И умами все прочнее овладевала мысль, что признать князем Ольга будет наименьшим злом.

— Не признаем русина — Деревлянь нами завладеет! — кричал боярин Избыгнев, и его шумно поддерживали старейшины, понимавшие, что первым делом предъявлять права на осиротевшее племя явится Мстислав и его сыновья. — Деды наши с ними бились, так неужто мы уступим, дедов опозорим?!

— Разве можно русина пришлого над собой признавать?

— А то не было у нас князя-русина? Отцы наши приняли его, и чего же нам не принять?

— Нет нашей воли, чтобы Мстислав деревлянский полянами владел!

— Не хотим Мстиславова сына!

Старая вражда пустила настолько глубокие корни, что полянам легче было смириться с тем, чтобы ими правила пришлая русь, чем соседи и старинные сородичи-деревляне. Надумали вскоре спросить воли богов, и слово взял волхв Судимер.

— Приходила уже русь заморская, чтобы править землей полянской, и поглотила полянская земля-матушка русь пришлую, и своей сделала, — сказала он. — Будет на то судьба — и новую русь поглотит земля наша, и то ей на пользу пойдет. А вот если уступим деревлянам, то они поглотят нас. Имени полян на земле не останется, будет одна Деревлянь здесь.

О приглашении Белотура больше речи не заходило. Самые умные из старейшин уже смекнули, что новый князь из руси, не имеющий здесь корней и поддержки, будет зависим от старейшин, во власти которых примирить с ним народ. Так же, как это однажды случилось тридцать лет назад: и многие из нынешних старейшин сами хорошо помнили приход князя Улеба Дира. А значит, смерть Аскольда для них не беда, а скорее радость, случай выторговать у его преемника более выгодные условия для себя. И вскоре нарочитые мужи толковали об условиях, которые нужно выставить руси: чтобы платить новому князю меньше дани, чтобы ходить с ним в походы и получать долю в добыче, чтобы требовать с него обеспечения безопасности их товаров в заморских поездках. А поскольку уже прошел слух, что князь руси собирается в поход не куда-нибудь, а за Греческое море, в богатые земли, то у всех загорелись глаза. Многие помнили рассказы своих отцов, которые присоединялись к дружинам руси, приходившим по Днепру с севера и уходившим дальше, в Греческое море, после чего греки еще долго рассказывали разные ужасы про «кровожадный народ рос». Иногда эти дружины вовсе не возвращались, сложив головы в чужом краю, но порой им везло и они привозили огромную добычу. У иных старинных родов еще хранились кубки греческой работы, привезенные удалыми дедами или купленные уже здесь у русинов, а боярин Гордезор щеголял в очень дорогом позолоченном обручье с самоцветными каменьями, красными и серовато-зелеными, чему завидовала вся волость. И теперь он первый жаждал пойти в такой же поход с новым русским князем — тот ведь доказал свою отвагу, удаль и удачу!

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация