Книга Фомка-разбойник, страница 107. Автор книги Виталий Бианки

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Фомка-разбойник»

Cтраница 107

* * *

Еще два дня мы ходили за справками на пристань. И каждый раз повторялся, с небольшими разве изменениями, наш разговор с пещерным Госпаром.

Наконец мы догадались обратиться прямо в окрисполком. Там не только дали нам все необходимые справки, но и заранее выдали «бронь» на каюту до самого Обдорска.

В ту же ночь пришли долгожданные пароходы.

Первой тронулась вниз «Москва».

На её борту мы покинули город Тобольск.

Глава четвертая

И бурная Обь, где бога секут

И ставят в угол глазами.

Велемир Хлебников

Иртыш.Грандманжа.Астраханские ловцы.Самарово.Волнующая встреча.Буря.Малый Атлым и Большой Атлым.Ружья начинают стрелять сами. – Джигетай и кулан.


Иртыш суров, угрюм. За Тобольском быстро снижается берег, густые таловые джунгли подходят к самой воде. Цвета ржавого железа, вода холодная и неживая, как желатин.

Никто уже не шутит на пароходе. И не поют.

Куличье царство.

С берега на берег перелетают маленькие перевозчики, черныши, фифишки. Кричат травники, мелькают пестрые кулики-сороки. То тут, то там поднимаются с воды утки.

Валентин хватает меня за рукав.

– Гляди, гляди: сейчас разрежет!

Перед самым носом парохода бежит по воде черная с белым на крыльях утка. Она машет крыльями, как руками, улепетывает изо всех сил.

– Раскрошит! – волнуется Валентин. – Будь я гад, раскрошит колесом!

– Уйдет как хочет.

– Не видишь: она же летать еще не умеет!

– Давай на спор? На две грандманжи?

– Смешно прямо!.. Ну, давай. Ставь четыре чая.

– Пошла!

Как раз в эту минуту утка исчезла в воде – и сейчас же широкий нос парохода скрывает от нас то место на воде, где только что была птица.

– Готово! – говорит Валентин. – Тащи чай.

– Идем-ка на левый борт.

Только мы подошли к перилам, черная головка выскочила из воды недалеко от борта.

– Видал?

Но уж головка опять исчезла.

– Обождать! – говорит Валентин. – Еще ничего не доказано. Проходит минута. Черная утка внезапно появляется на гребне поднятой пароходом волны, поворачивает к нам голову и спокойно плывет к берегу.

– Черт!.. Твои две грандманжи!

Я предпочел не объяснять ему, что играл наверняка. Хохлатая чернеть – великолепный пловец и ныряльщик. Она могла взлететь, но предпочла уйти под водой.

Я просто сказал:

– Тащи-ка обед!

На «Москве» есть буфет. Мы распределили между собой обязанности: Валентин должен заботиться о чае, таскать кипяток, а я – обед и ужин.

В средней части парохода, против машинного отделения, каютки с надписями: «Кухня», «Посудная», «Буфет», «Гранд-манжа».

У грандманжи надо стать в хвост – тут всегда очередь – и получить обед, а вечером ужин.

Сегодня этим делом вместо меня придется заняться Валентину.

* * *

Через сутки останавливаемся в Демьян-ском.

Глинистый берег, березовые рощицы.

Где-то дальше по реке Демьянке год назад выпустили американских крыс – ондатр. Они уже расплодились, разбрелись по всей округе. Скоро будет новый промысел у демьянских охотников.

* * *

Валентин пишет этюд в каюте. В открытое окно просовывается голова, другая, третья, четвертая…

– Отходи, ребята, – сердится Валентин. – Свет закрыли.

Отстраняются, но скоро опять заглядывают.

Молодые все парни, обветренные лица, рубахи на груди открыты. Их встречаешь на всем пароходе – внизу, наверху, во всех классах. Так табунком и ходят.

Разглядывают этюд.

– Наверху – это форма облаков, – говорит один.

– Правильно нарисовал: облака сейчас перистые и кучевые, – замечает другой.

Мы разговорились. Парни оказались из Астрахани.

– Как вас сюда закинуло?

– Артель мы, ловцы. В Москве контракт подписали: три месяца рыбу ловить за Обдорском. Рыбы, вишь, у них тут полно, а взяться настояще не умеют. Ловят, как при царе Горохе ловили. А мы, вишь, сызмальства по красной рыбе, у нас культура по этой части, лучшие ловцы в СССР считаемся. В артели семеро нас из одной деревни. Старшой – татарин. Хороший мужик, мы его – в случае чего – не выдадим, не бросим. Нас ведь как: где – пожалуйте! пожалуйте! – а где и на кулачки встречают, пострели их зараза. Наших тут много работает, на Обе. Уж не первый год. Рыбницы завели моторные, плавучие садки живорыбные, сбрую всю рыболовную – все по-нашему.

Татарских селений больше нет: мы уже в Земле Югорской – в стране вогулов и остяков. Но не видно и юрт туземцев. Ни одного человека на берегу, ни лодочки на реке.

Принялся ветер, вода почернела. Берег пошел скалами, на скалах – тайга. Мощные кедры над ней покачивают большими головами.

Под скалами на узкой полосе берега – поселок. Уходит вглубь, в падь Самарово [32] .

Где я? Что напомнил этот дикий пейзаж?

Ах, да: картина из рассказов Джека Лондона – Клондайк.

Те же безжалостные скалы, черный лес, свирепая река. Край, где нет места неясному выкормышу городов. И люди тут простые, крепкие, как сутунки. Их инструменты – топор да ружье.

Пристань.

Битва у сходней. Волосатые, с громадными узлами, с коваными сундуками за спиной. Прут как на приступ: посадка. В толпе нет ни одного туземца.

Русские – переселенцы.

За пристанью – мокрый луг, огромные круглые стога на низких срубах. Формой напоминают жилища африканских негров. Какие-то люди подходят, сгибаются, лезут под стог, в низенькие двери срубов.

Неужели живут там?

Посадка окончена, движение прекратилось. Я схожу по пустым сходням, опускаю письма в ящик на пристани.

На ящике бумажка:

«Следующая выемка – в четверг».

Узнаю, какой сегодня день. Воскресенье.

«Москва» дает свисток.

Пристань, стога, дома плывут назад.

Никто не машет платком.

«Москва» потянула за собой громадную баржу.

* * *

Ветер ревет. Идем вдоль скалистого черного берега. Сумерки.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация