Книга Фомка-разбойник, страница 123. Автор книги Виталий Бианки

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Фомка-разбойник»

Cтраница 123

В старинных книгах чего только не брехали на самоедцев. Не интересовались? Прежде ндравилось мне, я и на память затвердил. Писалось: «летние месяцы живут в море, а на сухо не живут того для: того же месяца понеже тело от них, вообще напежить, трескается и они тот месяц в воде лежат, а на берег не могут вылезти». Слыхали такое, а? Да ни один самоедец и плавать-то не умеет, купаться их палками не загонишь. Моется самоедец один-единственный раз в жизни: когда на свет родится, мать его водицей али снегом ополоснет – вот тебе и все, вообще напежить, купанье. Мыло в интегральной лавочке берут, покупают мыло, и очень даже любят. А зачем, думаете? Глаза лечить! Глаза у них у всех больные: дым в чумах и грязища. Так они глаза мылом трут: щиплет, вообще напежить, он и доволен, самоедец-то. Малые дети, а чтоб сказать – несознательные, этого нет. Вполне к развитию способный народ, все работники про это вам подтвердят.

Я спросил у Кочетова о госторговском работнике с ржаными волосами.

– Дельный человек, ничего не скажешь, и честный, о копеечку не споткнется. 06-думчивый, вообще напежить, человек: все про жизнь думает, как здесь ее лучше устроить. Партейный.

Глава десятая

– Злись, ветер, дуй, пока не лопнут щеки.

Шекспир, «Король Лир»


И хаос опять выползает на свет,

Как во времена ископаемых.

В. Пастернак

Простая серая ворона.Тропочкой подле гору. Тальниковые куры.Ягоды.Водяной сармик.Жалкая старушка цепляется за ноги.Священный ханновей.Индусская сказка про жабу и тысяченожку.Гроб с колокольчиком.Тревога.Север.Сила не берет.Священная лиственница.


Первый раз в жизни очутился я в таком месте, где нет ни воробья, ни галки. О кукушке здесь и слыхом не слыхивали.

«Одна ласточка не делает весны», – говорит старинная поговорка.

Тут ласточек совсем нет. Нет даже грача. Того самого грача, что у нас в Ленинграде прилетает первый и делает весну. Тут первая из перелетных прилетает ворона, обыкновенная серая ворона.

Зимой самоеды живут на месте. Зима – тяжелое время. Им только бы дотянуть до весны.

И вот прилетает ворона. Этот день – большой день, единственный в году праздник.

Уорнга-яле, ворона-яле – вороний день.

День самоедского Нового года.

С этого дня самоеды начинают кочевку, чум за чумом уходит на север.

Следующий Новый год – Покроуяяле – 14 октября. С этого дня последние чумы снимаются с севера Ямала и уходят к югу на зимовку.

– А что у вас тут петухи не поют? – спросил я хозяйку за утренним чаем.

– А нет их. Пытали курочек держать, да всех собаки порвали.

– И голубей нет?

– Летось прилетели, жили, да зимой всех холодом побило.

– А где у вас тут поблизости птицы побольше, мелкой и всякой?

Хозяйка кинула рукой вдоль берега.

– Тропочкой, все тропкой подле гору пойдете, пока не ляжет вам поперек Хэнская речка. Как будет вам Хэнская речка, тут сор большой начнется. На том сору всегда утка, а в гору пойдете – по левую руку все гора будет, – там озера и на озерах разная птица.

* * *

Разная птица началась куда раньше Хэнской речки – сразу за чумами. В кустах то и дело перепархивали, мелькали красными головками чечетки, потрескивали дрозды. На открытых дюнах перебегал рюм – рогатый полярный жаворонок. Сиденице «дважды кладущий яйца» – называют его самоеды; в короткое полярное лето эта расторопная птичка два раза успевает вывести птенцов. И по всему берегу провожала нас садобе – пыесаркаптам – «чёрту нос затыкающая» – белая трясогузка, а впереди бежал и кланялся, кланялся хоэд-сармик – «святой зверь» – зуек. Зверь ли, птица ли – у самоедов все одно слово – сармик. Просто сармик значит зверь. Просто зверем, как и у нас во многих местах в народе, у них зовется волк.

Чуть заметная в песке тропка отошла от воды, зарылась в кустарник, и тут вдруг у самых наших ног – ко-ко-ко! ко-ко-ко! – и как ветром взметнуло бумажки – взлетели крупные белые птицы.

С детства привычным движением, движением бессознательным и более быстрым, чем мысль, я сорвал с плеча ружье и раз за разом выстрелил в улетающую стаю.

– Оглаушил, черт, на оба уха! – выругался Валентин. – Стебает, сам не знает куда…

Но такая быстрая стрельба, без прицела, как камнем швыряешь, редко бывает неудачной у привычного к дробовику человека. За кустами мы нашли одну убитую птицу, немножко подальше – другую.

Это были тальниковые куры – неро-хонде – тундряные белые куропатки.

Скоро мы дошли до маленькой Хэнской речки.

Я вышел по речке к обширному сору. Здесь на песок медленно и полого выкатывались длинные волны. Птиц нигде не было видно.

Неподалеку на берегу лицом к воде стоял самоедин и от времени до времени принимался кричать дико и пронзительно. Наверно, он и распугал всю утку. Слов я не понимал, но явно было, что он кого-то звал.

А в руках он держал длинное ружье.

Напрасно я всматривался в широкий водяной простор: он был пуст. Нигде ни лодочки, ни даже утки или халея.

Самоедин опять закричал. Теперь похоже было, что он обкладывает кого-то нехорошими словами, русскими словами.

«Кого это он? – недоумевал я. – Воду, что ли? Или ветер?»

Я тихонько приблизился к нему.

Вдруг далеко на воде мелькнуло что-то темное, круглое: мне показалось – мокрая человеческая голова. Но она скрылась так быстро, что я не поручился бы за свои глаза: может, и привиделось.

Самоедин опять закричал, еще громче прежнего, и поднял ружье.

Я подошел к нему вплотную.

Ок обернулся, и приветливая улыбка замаслилась на его темном лице.

– Кого это ты?

– Сало нада, ремень нада.

Я ничего не понимал: из утопленника, что ли, решил он добыть себе сало и ремень?

Тут опять мокрая черная голова высунулась из воды, еще дальше от берега, и самоедин закричал.

На этот раз я успел разглядеть, что это была за голова, и расхохотался.

– Такой охота, – весело объяснил самоедин. – Человек на берегу кричать, – водяной сармик не терпит. Приходит близко глядеть. Тогда стрелять.

– Морской заяц?

– Морской заяц большой. Этот маленький. Нерпа, нерпа.

Он еще покричал несколько раз. Но зверь не показывался больше.

Потом я узнал, что это здесь обычный способ охоты на тюленей.

Нерпа до смешного любопытна. Она не может удержаться, чтобы не подплыть, не посмотреть, кто это стоит на берегу и кричит. Тут ее и бьют.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация