Книга Вокруг света за 80 дней. Михаил Строгов, страница 118. Автор книги Жюль Верн

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Вокруг света за 80 дней. Михаил Строгов»

Cтраница 118

– Да, да! – вздохнула Надя. – Брат, сестра, мать – он был для меня всем!

– И сверх того львом, всегда готовым тебя защитить?

– Лев, правда! – отвечала девушка. – Да, он лев, настоящий герой!

«Мой сын! – думала старая сибирячка. – Мой сын!»

– И, тем не менее, ты говоришь, что он вынес страшное оскорбление тогда, в Ишиме, на почтовой станции? И не дал отпора?

– Это правда… – Надя опустила голову.

– Не дал отпора, – повторила Марфа Строгова, содрогнувшись.

– Матушка! – вскричала Надя. – Не осуждайте его, матушка! Здесь скрыта какая-то тайна, тайна, которой теперь уже никто не узнает, одному Богу дано о том судить!

– А ты-то сама? – Марфа подняла глаза и вгляделась в лицо Нади, будто желая проникнуть в самую глубину ее души. – Разве ты не презирала его, этого Николая Корпанова, в час унижения?

– Я им восхищалась, хоть и не понимала его! – отвечала девушка. – Никогда еще он не казался мне настолько достойным уважения! Я так чувствовала!

Старая женщина помолчала, затем спросила:

– Он был крупный?

– Да, очень большой.

– И пригожий, верно? Ну, дочка, скажи!

– Он был очень красив, – пробормотала Надя, краснея до корней волос.

– Это был мой сын! Говорю тебе, это он! – закричала старуха, обнимая Надю.

– Твой сын? – повторила Надя, совершенно ошеломленная. – Твой сын?

– Ну же, давай доберемся до сути, деточка! – сказала Марфа. – У твоего спутника, твоего друга и покровителя была мать! Не говорил ли он тебе о своей матери?

– О своей матери? Да, он часто говорил о ней, как и я говорила ему о своем отце. Всегда ее вспоминал. Он обожал ее!

– Надя, Надя! Все, что ты рассказываешь, точь-в-точь история моего сына! – прошептала старуха. И добавила в неудержимом порыве: – Но разве он не должен был повидаться с ней проездом через Омск? С этой матерью, которую он, по твоим словам, так любил?

– Нет, – отвечала Надя. – Он не должен был.

– Нет? – закричала Марфа. – Ты смеешь говорить мне это?

– Да, но я еще не успела тебе объяснить, что по не известным мне причинам, которые, видимо, превыше всего, Николай Корпанов должен был, насколько я поняла, пересечь Сибирь в полном секрете. Это был для него вопрос жизни и смерти, нет, даже больше – вопрос долга и чести.

– Долг, твоя правда, – сказала старая сибирячка. – Он всевластен, это одна из тех вещей, ради которых жертвуют всем. Во имя исполнения долга отказываются от всего, даже от счастья обнять, возможно, в последний раз свою старую маму! То, чего ты не знала, Надя, да я и сама не ведала до последней минуты, все это мне теперь ясно! Ты помогла мне это понять! Но светом, которым ты озарила потемки, где блуждала моя душа, я с тобой поделиться не могу. Раз мой сын сам не открыл тебе свою тайну, мне тоже подобает ее сохранить! Прости меня, Надя! Ты сделала для меня доброе дело, а я не могу ответить тебе тем же!

– Матушка, я вас ни о чем не спрашиваю, – успокоила ее Надя.

Теперь старая сибирячка нашла объяснение всему, вплоть до немыслимого поведения ее сына по отношению к ней тогда в Омске, на постоялом дворе, где они столкнулись при свидетелях. Сомнения больше не было: спутником Нади являлся не кто иной, как Михаил, обязанный любой ценой скрывать, что он послан государем с какой-то секретной миссией, важной депешей, чтобы доставить которую, необходимо пересечь охваченный нашествием край.

«Ах, мой храбрый мальчик! – думала Марфа Строгова. – Нет! Я тебя не предам, никакие пытки никогда не вырвуту меня признание, что это тебя я видела в Омске!»

Она могла бы единым словом вознаградить Надю за всю ее преданность по отношению к ней. Достаточно было лишь сообщить девушке, что ее спутник Николай Корпанов, а вернее, Михаил Строгов не погиб в водах Иртыша, ведь Марфа встретила его через несколько дней после того случая, она говорила с ним!

Но старая женщина сдержалась, умолчала об этом, сказала только:

– Деточка, не теряй надежды! Беды не вечно будут преследовать тебя! Ты снова увидишь своего отца, такое у меня предчувствие. А может, и тот, кто звал тебя сестрой, жив! Господь не мог допустить, чтобы твой храбрый спутник погиб. Надейся, дочка, надейся! Делай, как я! Траур, что я ношу, не по моему сыну!

Глава III. Ответный удар

Такова была ситуация, в которой оказались Марфа Строгова и Надя. Старая сибирячка поняла все, а девушка хоть и не знала, что ее спутник, столь горько оплакиваемый, еще жив, но хотя бы выяснила, что та, к которой она по-дочернему привязалась, была матерью и ему. Теперь она благодарила Бога, что даровал ей эту отраду: возможность в их общей беде заменить пленнице сына, которого она потеряла.

Одного ни та, ни другая не могли знать: Михаил Строгов, схваченный в Колывани, с тем же конвоем, что и они, направляется в Томск.

Пленных, приведенных Иваном Огаровым, присоединили к тем, кого эмир уже держал в своем военном лагере. Этих несчастных были тысячи, сибиряков и уроженцев европейской России, военных и штатских, в пути они образовали колонну, растянувшуюся на несколько верст. Кое-кого из них, сочтя особенно опасными, вели с руками в оковах, соединенных одной длинной цепью. Там были и женщины, и дети, связанные или подвешенные к передней луке вражеских седел, их всех безжалостно таскали по дорогам! Гнали, как бесправное людское стадо. Всадники, сопровождавшие их, вынуждали пленников сохранять некоторый порядок, такчто отстающих не было, не считая тех, кто падал, чтобы больше не встать.

В результате Михаил Строгов, оказавшись в первых рядах покидавших ханский лагерь, то есть среди пленников из Колывани, не смешался с теми, кого только что привели сюда из Омска. Поэтому он не мог и помыслить, что в той же процессии находятся его мать и Надя, как и эти последние не подозревали о его присутствии.

Этот переход из лагеря в Томск в подобных условиях, под солдатскими нагайками, был ужасен, а для многих оказался смертельным. Люди брели по степи, по дороге, которая после проезда эмира и его авангарда стала еще более пыльной. А было приказано идти быстро. Передышки, да и то очень короткие, позволялись редко. Эти сто пятьдесят верст под палящим солнцем казались им бесконечными, даже если процессия двигалась быстро.

Он совершенно бесплоден, край, раскинувшийся от правого берега Оби до подножия горного хребта, который ответвляется от Саянских гор, тянущихся с севера на юг. Разве что порой несколько чахлых, опаленных зноем кустиков торчат там и сям, нарушая однообразие бескрайней равнины. Здесь никто ничего не выращивает, поскольку нет воды, и пленникам, измученным тяжелой дорогой, именно воды особенно не хватало. Чтобы добраться до реки, пришлось бы сделать крюк, пройти верст пятьдесят на восток до подножия горного хребта, которым отмечен водораздел между бассейнами Оби и Енисея. Там течет Томь, маленький приток Оби, который, прежде чем затеряться в одной из больших северных рек, протекает через Томск. Воды там вдоволь, степь не столь бесплодна, да и жара не такая палящая. Но начальники конвоя получили неукоснительно строгий приказ двигаться к Томску кратчайшей дорогой, поскольку эмир все еще мог опасаться, что на его войско нападет с фланга какая-нибудь русская колонна, подоспевшая сюда из северных провинций. Так вот, большая дорога проходит в стороне от берега Томи, по крайней мере, та ее часть, что связывает Кдлывань с поселком под названием Зеледеево, а сворачивать с большой сибирской дороги приказа не поступало.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация