Книга Франция без вранья, страница 28. Автор книги Стефан Кларк

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Франция без вранья»

Cтраница 28

Я имею в виду Гаагский мыс, завод по переработке ядерных отходов, практически такой же, как в Селлафилде на севере-западе Англии, который столь печально известен, что его, дабы сбить общественность с толку, постоянно переименовывают (те, у кого хорошая память, верно, помнят, что когда-то это место называлось Сискейлом и Уиндскейлом).

Что же касается Гаагского мыса, то он как был Гаагским мысом, так им по сию пору и остается. И в отличие от Селлафилда, из-за которого в Великобритании и Ирландии у полиции регулярно происходят стычки с противниками загрязнения окружающей среды, на Гаагский мыс внимания не обращают. Несмотря даже на то, что чуть ли не бок о бок с ним расположена обычная атомная электростанция.

Это молчание тем более удивительно (или, как сказали бы циники, не так уж и удивительно), что завод находится в центре летней туристической зоны.

Практически все прибрежные города в радиусе ста миль – это приморские курорты, где радующиеся жизни отдыхающие плещутся в воде и ловят мелких креветок. Залив, лежащий западнее, является крупным районом по добыче устриц, а всего в семидесяти милях с подветренной стороны находится Ле Мон Сен-Мишель. [224]

Дело в том, что Французская Республика является единственной, кроме Северной Кореи, страной в мире, где ядерная энергия не представляет никакой опасности. Франция, оказывается, чудесным образом защищена от случайного радиационного загрязнения и выпадения радиоактивных осадков.

Когда в 1986 году облако светящейся пыли двигалось из Чернобыля по Европе, оно остановилось, как сразу же всем стало известно, на французской границе. По ту сторону границы – в Германии, Швейцарии и Италии – фермерские угодья попали в зону поражения, и на продажу сельхозпродукции было наложено эмбарго, во Франции же поля оказались нетронутыми.

Также дело обстоит и с асбестом. Всего лишь лет десять назад этот материал был официально признан во Франции опасным. До того же времени его считали совершенно безобидным, и студенты, учившиеся в построенном из асбеста здании университета в Жуссо, в центральном округе Парижа, не подвергались ну никакой опасности, когда, проходя по коридорам, поднимали в воздух асбестовые частицы и вдыхали их.

Неужели все это потому, что ряд французских компаний принадлежат (или принадлежали, если говорить об асбесте) к числу крупнейших мировых производителей этого предположительно токсичного материала? Mais non! [225]

Как это ни удивительно, но французы, очевидно, действительно не обращают на подобные «мелочи» никакого внимания.

Во-первых, у них имеются более важные дела, чтобы задумываться над таким незначительным вопросом, как загрязняет ли завод, который они никогда не видели, пляж, на котором они решили провести свой отпуск.

Во-вторых, это нация технократов, истово верящая в то, что для Земли было бы гораздо лучше, если бы ею управляли инженеры, предоставив остальным возможность заниматься более утонченными вопросами.

Je Ne Sais Quoi [226]

Во Франции все обо всем знают, но молчат, поскольку государством и впрямь руководят технократы, большая часть из которых учились вместе. Многие политики, промышленники, финансисты и даже некоторые бароны якобы свободной прессы являются выпускниками элитных grandes écoles. И вся страна наблюдает за тем, как эти персоны потирают друг другу спинку. Хотя трех французских президентов кряду – Жискар д’Эстена, [227] Миттерана [228] и Ширака – либо открыто обвиняли в преступлениях, либо у них были сомнительные знакомства, это, тем не менее, не положило конец их жизни в политике. И как сказал Шарль де Голль, «политик так редко верит в то, что говорит, что его изумляет, когда находятся верящие ему люди». Неудивительно, что французы цинично смотрят на своих руководителей.

Такая непроницаемость позволяет им эффективно действовать на мировой арене.

Каким-то удивительным образом им удается вызволить французских заложников из Ирака, сохранив тем головы на плечах. Обвинения в том, что они заплатили похитителям, будут отринуты, никто им не верит, но французам все равно.

Они кричат о глобализации, которую не желают именовать глобализацией, хотя такое слово, причем прекрасно подходящее по смыслу, во французском языке имеется, – вместо него они выдумали какое-то «mondialisation». [229]

У них в приступе ярости брызжет слюна изо рта, когда какая-нибудь иностранная компания пытается купить крупную французскую фирму (в случае с «Данон» [230] правительство просто наложило запрет на проведение сделки), и в то же время бранят США за протекционизм. При этом сами французы строят за рубежом ядерные электростанции и автомобильные заводы, продают поезда и пищевые технологии, причем большая часть из перечисленного в прямой или косвенной форме субсидируется правительством. Миллионы британцев пьют воду, привозимую французскими компаниями. По всему миру, даже в Сиднее, встречаются автобусные остановки, построенные Деко, [231] гением, придумавшем сначала платить за строительство остановок, а затем получать доход за размещение на них рекламы.

Это медленное, тихое вторжение потому проходит столь незаметно, что французы постоянно жалуются на то, что их экономика деградирует и что весь мир настроен против них. Блестящее прикрытие.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация