Книга Операция "Аврора", страница 7. Автор книги Дарья Плещеева, Дмитрий Федотов

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Операция "Аврора"»

Cтраница 7

— Да уж, считай, договорились. Ты же понятливый. Как я получу шмиху, стукальцы и портсигарчик? [7]

— Пришлю с малым, куда будет сказано.

— Умен ты, Хлопонин. С твоей бы головой не по вокзалам промышлять… Ну, выпьем по такому случаю!

Графин с коньяком стоял ближе к вору, но взял его и плеснул в рюмки Аркадий Францевич.

— А что голова? — Хлопоня солидно взял свою. — С детства в ремесле…

— Знаю. Другого пути не было. А жаль. Сейчас ты, Хлопонин, дешево отделался, — Кошко тоже поднял рюмку. — Но ведь попадешься когда-нибудь так, что пух и перья полетят. И не будет поблизости добренького господина Кошко, чтобы выручить… Ты пей-то, пей!.. Бог весть, встретимся ли еще когда таким манером?

Хлопоня понял: его предупреждают. Если и случится следующая встреча, то в Гнездниковском, куда его приведут силком, и где сразу вспомнят все давние подвиги.

А ведь ему уже исполнилось сорок лет, другое ремесло осваивать поздно, молодые наступают на пятки. Да, в своей воровской иерархии он высоко забрался. Но привык к сытой жизни, спать привык в чистой постели, в тепле, и совершенно не хочется прятаться в ночлежках Хитровки, в «номере» под нарами, где вместо занавески — старая рогожа, а вместо перины — вшивое тряпье.

— Да как знать… — осторожно ответил он.

— Все от тебя зависит.

— Это мы понимаем…

— Вот копченого угорька попробуй.

Хлопоня услышал: «не договоримся — будешь ты вместо копченого угорька баланду хлебать».

Еще некоторое время они перебрасывались репликами, для стороннего наблюдателя — кулинарными. Кошко не спешил. Он знал, что вор высокого полета просто не может так, сходу, принять предложение о сотрудничестве, которое больше смахивает на ультиматум. Следовало поберечь Хлопонино самолюбие. Ну что же, это обойдется еще в четверть часа, ну, в полчаса. Такие переговоры и не могут быть стремительными.

На недомолвках, на взглядах, на вздохах и тонких намеках вели они беседу и договорились-таки, причем условия для Хлопони оказались необременительны — время от времени отвечать на прямо поставленные вопросы. С тем он и был отпущен восвояси, без всяких китайских церемоний, уточнив лишь, куда следует доставить имущество английского консула и узнав приметы (Кошко с особым ехидством описал часы, а насчет портсигара вышел даже маленький спор — Хлопоня утверждал, что он из позолоченного серебра, золотой бы больше весил).

В сущности, оба остались довольны переговорами. И Аркадий Францевич даже возблагодарил Господа, пославшего на Николаевский вокзал растяпу и лоха в лице английского консула. Хлопоня был для него ценным приобретением. И сам он был для Хлопони ценным приобретением. Конечно, особой искренности тут не жди. Но порой одно-единственное слово правды в сыскной работе — на вес золота.

— Любезный! — позвал кельнера Кошко. — А расстарайся-ка насчет жареного гуся. Выбери кусочек грудки. Вся Россия сейчас гусятиной объедается, а я рыжий, что ли?..

Глава 3

1913 год. Февраль. Санкт-Петербург

День у Глеба Гусева не задался с самого начала. А все тетка, все — тетка, царствие ей небесное…

Тетка нашла самое неподходящее время, когда помирать: в мороз! Землю на кладбище хоть взрывай, гробокопатели ломят бешеную цену. Так и это еще полбеды, а беда — тетка строжайше завещала похоронить себя в Александро— Невской лавре. Место дорогое, лежать там почетно, и гробокопатели это отлично понимают.

Но и это еще не всё. Хоронить бездетную тетку пришлось племянникам, а племянники меж собой плохо ладят.

Это была родня по материнской линии и такая склочная, что батюшка Глеба, генерал-лейтенант Владимир Яковлевич Гусев, в свое время запретил супруге поддерживать с ними всякие сношения. Если бы батюшка знал, что Глеб по тайной просьбе матери ввязался в похоронные хлопоты, очень бы рассердился…

Глеб с вечера предупредил начальство, полковника Кухтерина, что в первую половину дня будет занят похоронами. Полковник осведомился, не нужна ли помощь.

— Благодарю, Михаил Семенович, не нужна, — сдуру ответил Глеб. А надо было сказать: пришлите за мной к кладбищенским воротам сани или автомобиль, чтобы по Невскому, да с ветерком, доставить меня на службу. Кухтерин бы не отказал — командировал того же Семушкина или хоть Бардзуна. На автомобиле от лавры до бастрыгинского особняка на Шестой линии меньше, чем за полчаса, долетишь. Но занятый спорами с кузенами Глеб не подумал, что изловить возле лавры да после похорон извозчика будет мудрено. Хотя они туда и съезжаются, но ведь ему придется едва ли не последним покидать могилку, доругиваясь с гробокопателями, и он рискует основательно застрять у кладбищенских ворот.

На деле же все оказалось еще хуже. Какому-то чиновному старцу приспичило помирать и хорониться в то же время. Провожать его явилась целая дивизия подчиненных. Эти-то лизоблюды, вырвавшись с кладбища первыми, и разобрали всех извозчиков. А новые «лихачи» не подоспели.

Глеб, очень недовольный, добрел до Староневского проспекта, и тут удача вроде улыбнулась. Подкатил не просто извозчик, а знакомец. Глеб даже помнил, что его зовут Лукьяном.

Лукьян был «лихач» и только-только выехал на поиски хорошего ездока. Брал он дорого, но и возил скоро, а вид имел такой, что залюбуешься. У «лихачей» свято соблюдалась старинная мода — огромный кафтан «на фантах», то бишь с двумя сборками сзади, подбитый пенькой или ватой, чтобы мягче сиделось, и высоко подпоясанный дорогим кушаком, сверху — барашковая шапка особого вида. Такой герой, если посмотреть сзади, был сильно похож на не в меру задастую бабу.

Лукьянов же синий кафтан, кроме прочего, был отделан выпушками из дорогого лисьего меха, а шапка на «лихаче» сидела бобровая — на зависть товарищам.

— С ветерком не угодно ли, барин? — весело спросил Лукьян. — Куда прикажете?

— На Васильевский по Дворцовому, — решительно смирившись с денежной тратой, сказал Глеб. — Да поскорее.

— Поскорее — это по Тележной нужно, потом по Гончарной. На Невском теперь не протолкнешься, — заметил Лукьян.

— Так пока будешь выпутываться с Тележной на Гончарную, час пройдет, — строптиво возразил Глеб.

Он вроде и понимал, что ехать лучше улицами, идущими параллельно Староневскому, но уже считал минуты и секунды.

— Не пройдет, я задворками.

— Нет там задворков! Хороший крюк придется сделать…

Лукьян, водя пальцем по воздуху, попытался объяснить, что дорога будет на полтораста сажен длиннее, но в итоге — на пять минут короче. Глеб имел в голове карту Питера, даже с подробностями, и сразу доказал Лукьяну — на двести сажен, да еще четыре поворота, перед которыми нужно придерживать лошадь, так что трата времени неизбежна.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация