Книга Наследник поручика гвардии, страница 36. Автор книги Юрий Шестера

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Наследник поручика гвардии»

Cтраница 36

— Одно другому не помеха, Иван Семенович, — смутился старший офицер, покосившись на вахтенного офицера, который усердно вглядывался в очередную волну, накатывающую на фрегат, как будто она чем-то отличалась от других таких же.

«А ведь действительно поэтичен наш старший офицер, — уважительно думал в тот момент сам Петр. — Вон как сумел сравнить фрегат с живым существом!»

Раздался бой склянок, и тут же на мостик, ходящий ходуном, поднялся лейтенант Ведерников.

— Господин капитан первого ранга! — стараясь удержать равновесие, обратился он к командиру. — Разрешите сменить на вахте мичмана Чуркина?

Командир испытующе посмотрел на лейтенанта.

— Вы опытный вахтенный офицер, Константин Васильевич. Однако мичман Чуркин уже успел приспособиться к этим чрезвычайным условиям, — он кивнул на бушующее море. — А посему считаю целесообразным продлить его вахту до выхода «Аскольда» из зоны тайфуна. Вы не возражаете, Григорий Данилович?

— Я, безусловно, согласен с вашим решением, Иван Семенович, — поддержал командира старший офицер. — Думаю, оно относится и ко всей вахтенной смене?

— Естественно, Григорий Данилович. Так что пока отдыхайте, Константин Васильевич, — велел капитан и вдруг улыбнулся: — Если только можно это назвать отдыхом в такой свистопляске.

— Есть! — коротко ответил лейтенант и без особого сожаления покинул мостик.

А старший офицер, перегнувшись через ограждение, громко, перекрывая рев ветра и шум шторма, прокричал вахтенному унтер-офицеру:

— Вахта продолжается до окончания тайфуна!

— Есть, ваше благородие! — так же громко ответил старый служака.

Петр был горд. Еще бы! Сам командир признал его способность управлять фрегатом в таких экстремальных условиях…

Но вот ураганный ветер стал стихать, тучи поредели и уже не неслись, как оглашенные, высота волн явно уменьшилась — фрегат выходил из зоны тайфуна. А еще через некоторое время ветер так же неожиданно, как и налетел, стих, небо прояснилось окончательно, и на смену гигантским волнам пришла крупная зыбь, как бы напоминая о пережитом кошмаре.

На мостике все сняли штормовые накидки, и вахтенный вестовой отнес их для просушки.

— Ну что же, Григорий Данилович, — облегченно вздохнул командир, — производите смену вахты. И еще: прошу вас организовать проверку всех помещений судна на возможное наличие течи, а также состояние креплений набора его корпуса. А вы, Петр Михайлович, поставьте фрегат под все паруса.

— Есть поставить фрегат под все паруса! — воодушевленно отчеканил Чуркин.

Под трели боцманских дудок, призывавших матросов вахтенной смены к отдаче гитовов, капитан с чувством облегчения спустился с мостика. Фрегат и его команда с честью выдержали нелегкое испытание. А что еще может быть дороже для их командира?

* * *

Повреждения, нанесенные фрегату тайфуном, оказались более значительны, чем предполагал командир, и он всю зиму ремонтировался в Нагасаки. Мастера местного адмиралтейства усиливали расшатанный корпус, заменяли кницы, и удивлялись, как это русские смогли дотянуть с таким измочаленным штуртросом до Нагасаки…

— Хорошие новости, Петруша! — приветствовал Илья друга. — Скоро идем в Хакодате, что на южном берегу самого северного японского острова Хоккайдо.

— Уж не сорока ли на хвосте принесла эту новость? — обрадованно спросил тот.

— Не угадал! — снисходительно улыбнулся Илья. — Лейтенант Ведерников, который состоит в приятельских отношениях с Астаховым, штабс-капитаном корпуса флотских штурманов.

— А какая нелегкая тащит нас на самый северный остров Японии? Ты случайно не в курсе?

— Случайно в курсе. Генерал-губернатор Восточной Сибири Муравьев-Амурский прибыл в Хакодате на колесном пароходе-корвете «Америка» из Николаевска-на-Амуре, и «Аскольд» направляется в его распоряжение.

— Вот здорово!

— Чему ты радуешься? — удивился Илья.

— Как это чему?! — воскликнул Петр. — Ведь от Хоккайдо до Уссурийского края рукой подать! — он поправился. — По дальневосточным меркам, конечно. А мой дед еще полвека тому назад мечтал увидеть эти места, мимо которых проплывал на «Надежде» и которые в те времена назывались Тартарией.

— Тартарией?! Почему же тогда пролив между этой самой Тартарией и Хоккайдо с Сахалином называется Татарским, а не Тартарским, как-то логически напрашивается само собой? — недоумевал Илья.

— Ты прав. По этому поводу дед объяснял мне, что «тартарары» — это нечто, связанное с преисподней. Наверное, этот дикий и далекий край, находящийся на самом что ни на есть краю света, так и ассоциировался у наших предков с ней. Но со временем это неблагозвучное название пролива трансформировалось в другое, более понятное и близкое русскому человеку.

— Вполне возможно, — согласился Илья и задумался. — Вполне также возможно, что Муравьев-Амурский пожелает лично осмотреть большой залив Петра Великого на самом юге Уссурийского края.

— Почему ты так думаешь? — с замирающим сердцем заинтересованно спросил Петр.

Илья лукаво глянул на него:

— Да потому что он только в прошлом году заключил с Китаем Айгунский договор, по которому Амур до самого устья стал границей России с Китаем, а территория Уссурийского края стала считаться общей для обеих стран. Кстати, именно за это он и был возведен в графское достоинство с приставкой «Амурский». И если граф найдет в заливе Петра Великого бухту, пригодную для базирования морских сил Дальнего Востока, то непременно будет добиваться того, чтобы Уссурийский край полностью отошел к России.

— Ты прав в том смысле, что после проигранной нами Крымской войны в соответствии с Парижским мирным договором — будь он неладен! — России запрещено иметь порт на Камчатке. В связи с этим у нас на Дальнем Востоке остался только один порт — Николаевск-на-Амуре, основанный еще Невельским, доказавшим, что Сахалин является островом, малопригодным для базирования военных судов ввиду мелководных подходов к нему и замерзания Амурского лимана. Так что все вроде бы как сходится, Илюша, — заключил Илья. — Муравьев-Амурский действительно имеет все основания для личного обследования залива Петра Великого. Теперь у тебя будет реальная возможность увидеть своими глазами неведомую ранее Тартарию, о которой мечтал твой дед.

Глаза Петра осветились неподдельной радостью.

* * *

Вроде бы не так уж и далеко от Японии до залива Петра Великого, но время для Петра тянулось бесконечно долго. Он уже не раз заглядывал в штурманскую рубку, чтобы узнать расчетное время подхода к берегам залива, и в последний момент перед вахтой зашел туда опять.

— Не волнуйтесь, Петр Михайлович, — улыбнулся штурман, привыкший к его визитам. — Берег откроется как раз во время вашей вахты.

— Огромное спасибо, Николай Пантелеймонович, за добрую весть!

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация