Книга Брат мой Каин, страница 115. Автор книги Энн Перри

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Брат мой Каин»

Cтраница 115

Гуд не смог скрыть невероятного удивления.

– Лаймхаус – это не для вас, мисс Лэттерли! – воскликнул он. – Вы не имеете ни малейшего представления о нем, иначе подобная мысль даже не пришла бы вам в голову. Такой благородной женщине, как вам, придется…

– Весь прошлый месяц я выхаживала там тифозных больных, мистер Гуд, – спокойно объяснила Эстер. – Кому, как не мне, заниматься расследованием в тех местах? Я полагаю, никто другой не знает тех, кто там сейчас живет, лучше меня. Я могу назвать вам не меньше двух сотен имен, сразу рассказав о семьях этих людей и их предках. И вдобавок могу сообщить, кто у них умер в последнее время. Даю слово, они ни с кем не станут говорить так же доверительно, как со мной!

Слова девушки ошеломили Эбенезера и произвели на него огромное впечатление.

– Понятно, – протянул он изумленно. – Мне, наверное, не следовало совать нос не в свое дело. Надеюсь, вы не сочли за дерзость это проявление беспокойства за вашу безопасность?

– Ни в коем случае, но вы, право, напрасно так беспокоились, – ответила медичка, великодушно улыбнувшись. – Теперь, когда Кейлеб мертв, никто не станет защищать его столь упорно, как раньше, или опасаться, что пострадает, рассказав о нем правду.

Рэтбоун поднялся со стула.

– По-моему, нам нужно хорошо выспаться, прежде чем приступать к делу, – заявил он. – Давайте снова встретимся здесь через три дня и обсудим то, что нам удастся узнать к тому времени.

– Договорились. – Гуд поднялся следом за ним. – Мисс Лэттерли, вы не возражаете, если я найду вам кеб и отвезу вас домой?

– Спасибо, – любезно согласилась Эстер. – Я буду вам весьма признательна. Сегодня у меня выдался на редкость тяжелый день.

Глава 12

На следующее утро Эбенезер Гуд проснулся очень рано. Его мысли целиком занимали необыкновенные события предыдущего дня, не позволявшие ему заснуть снова. Он сразу невзлюбил Кейлеба Стоуна, в глубине души почти не сомневаясь в том, что тот действительно убил собственного брата и выдвинутые против него обвинения носили абсолютно обоснованный характер. Однако этот человек в то же время показался адвокату проникнутым какой-то редкостной энергией, настоящим средоточием страстей, и это заставляло Гуда переживать его гибель с неожиданной для него самого горечью.

Он лежал в постели, натянув одеяло до самого подбородка, вновь и вновь обдумывая слова Рэтбоуна и Монка. Неужели та медсестра на самом деле понимала, о чем говорила? У него с трудом укладывалось в голове, чтобы Майло Рэйвенсбрук мог желать Кейлебу смерти или, хуже того, покончить с ним собственными руками.

Мысль об этом становилась еще более отвратительной, стоило адвокату вспомнить неповторимое лицо леди Рэйвенсбрук, проникнутое мужеством, силой чувства и воображения даже сейчас, после недавней изнурительной болезни. Какая-то неуловимая черта в ее облике вызвала у Эбенезера необыкновенный интерес к ней. Он убедился, что даже в те минуты, когда его разум занимали мысли о способах и средствах выяснения истины, доказать которую представлялось ему практически невозможным, перед его внутренним взглядом возникали черты ее лица. Он словно наяву видел ее красивый рот, и сейчас у него в ушах, казалось, даже звучал ее голос. Обращаясь к нему, леди Рэйвенсбрук едва ли произнесла более дюжины слов, однако в память юристу врезалась даже интонация, с которой она их говорила.

Поднявшись с постели в половине седьмого, когда за окнами еще царила тьма, он попросил горничную принести воды, вызвав у нее немалое удивление, а потом побрился, умылся и, одевшись, распорядился подать завтрак в четверть восьмого. Повар, удивившись не меньше горничной, не счел нужным скрывать собственное недовольство. Гуд не обратил на его возмущение абсолютно никакого внимания, хотя найти хорошего повара было не так-то просто.

Выйдя из дома ровно в восемь, он быстро зашагал по улице, помахивая довольно изящным стеком и настолько глубоко погрузившись в размышления, что не заметил добрую дюжину знакомых, попавшихся навстречу, и поздоровался еще с двоими, назвав их именами их отцов.

Часы показывали пять минут десятого, когда Эбенезер приблизился к подъезду дома Рэйвенсбрука, увидев, как их светлость только что куда-то отправился в собственной карете. Поднявшись по лестнице, Гуд потянул за медное кольцо дверного звонка.

– Доброе утро, сэр, – поприветствовал его ливрейный лакей с нескрываемым удивлением.

– Доброе утро, – ответил гость, вежливо улыбнувшись. – Приношу мои извинения за доставленное вам беспокойство в столь ранний час, однако я пришел по делу, не терпящему отлагательств. Вы не могли бы узнать у леди Рэйвенсбрук, не пожелает ли она меня принять? Я, естественно, подожду, пока она не закончит утренний туалет. – Гуд протянул лакею визитную карточку.

– Леди Рэйвенсбрук, сэр? – Слуге показалось, что он ослышался. Слова этого посетителя звучали просто нелепо. О чем может какой-то адвокат разговаривать с леди Рэйвенсбрук?

– Если вас это не затруднит. – Эбенезер вошел в подъезд, снял пальто и протянул лакею шляпу. Он не собирался ждать, пока ему ответят отказом, и к тому же юрист привык упорно добиваться поставленной цели. Ему удалось зарекомендовать себя одним из ведущих лондонских защитников именно благодаря настойчивости и неуступчивости. – Благодарю вас. Вы очень любезны. Мне следует подождать в комнате для посетителей, да? – Адвокат побывал в этом доме всего однажды, но тем не менее запомнил, что в эту комнату вела вторая дверь слева. Решив, что слуга не возражает, он направился дальше в прихожую, оставив ему пальто и шляпу, и лакею не оставалось теперь другого выбора, кроме как согласиться.

Гостю пришлось почти три четверти часа ждать в тихой комнате с богатой отделкой, тяжелыми портьерами и множеством книжных полок, но когда дверь в конце концов распахнулась и на пороге появилась сама Энид Рэйвенсбрук, Гуда тут же охватило чувство вины. Хозяйка дома всем своим видом выражала отчаянный испуг. Лавандового цвета платье буквально свисало с ее фигуры, несмотря на то что служанка постаралась собрать его в складки, где только могла, чтобы не перекраивать наряд заново. Волосы Энид потеряли блеск, и даже с помощью самой искусной прически не удавалось скрыть, насколько они поредели за время болезни. Ее кожа казалась абсолютно бесцветной, однако глаза по-прежнему светились умной проницательностью, а очертания скул и выдающиеся вперед нос и подбородок свидетельствовали о скрытой силе характера. Она смотрела на адвоката с непреклонным мужеством.

– Доброе утро, мистер Гуд. Лакей передал, что вы желаете переговорить со мной. – Закрыв за собой дверь, дама прошла в комнату очень медленными шагами, словно опасаясь потерять равновесие.

Эбенезер уже двинулся было навстречу, собираясь ей помочь, но тут же понял, что ему не следует этого делать. Ему нестерпимо хотелось поддержать эту ослабевшую после болезни женщину, словно это могло придать ей силы, однако такой жест вполне можно было расценить как проявление бесцеремонности. Чтобы убедиться в этом, адвокату не требовалось даже заглядывать ей в глаза.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация