Книга 2312, страница 127. Автор книги Ким Стэнли Робинсон

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «2312»

Cтраница 127

Последовали вопросы. Обсуждение. Потом снова заговорил Варам:

— Укрепление связей по всем трем направлениям поможет сдерживать силы остаточного земного империализма, а также грозящие захлестнуть нас земные конфликты и противостояния. Мы даже можем помочь решить некоторые их старые проблемы. Будем помогать им в Реанимации, которая уже сейчас дает удивительные плоды.

— Какие например?

Ему бросают вызов.

— Арктическая лига стала одной из самых прогрессивных и склонных к сотрудничеству политических организаций Земли. Средняя часть Северной Америки с заметным успехом превращается в населенные бизонами прерии. Дождевой лес Амазонки расширяется до своих исторических границ, превращается в парк, отчасти похожий на то, что было в доколумбов период. Юго-Восточная Азия и Южная Азия достигли равновесия между освоением дикой природы и ее возрождением, что благотворно сказалось на лесах, воде и климате. Вот наглядные достижения Реанимации.

— Рано делать такие выводы. Вторжение животных часто описывают как ужасно осуществленную операцию со множеством ужасных последствий.

— Неправда!

Некоторое время они спорили о ситуации на Земле. Наконец старший советник из Административной группы Сатурна напомнил, что здесь обсуждают организацию трехсторонней торговли с Марсом и Меркурием. Варам заметил, что на Марс проникло много кваком-гуманоидов; можно сказать, Марс заражен ими, они пронизали его систему и лишь недавно отправлены в изгнание. Марсиане были так этому рады, что отменили ссылку Жана Женетта и приветствовали возвращение знаменитого инспектора домой, осыпав его наградами и почестями. Вероятно, перемены в настрое Марса включают и усиление стремления к сотрудничеству. Многие в Совете кивали, услышав эту добрую весть, и перешли к подробностям: количество транспортов с азотом, расписание, вопрос компенсации. Обсудили, каким должно быть окончательное давление атмосферы Титана в миллибарах.

Варам подождал, пока большинство собравшихся устанут от этой темы, и предложил вернуться к повестке дня. Его главные предложения были одобрены, и совещание закончилось.

Последним обсуждали вопрос о том, как передать эти предложения партнерам, и Варам сказал:

— Я направляюсь на Меркурий, чтобы просить руки Свон Эр Хон. Надеюсь, мы дадим друг другу клятвы в эпиталамии на горе Олимп. Заодно сможем поговорить с нужными людьми на Марсе.

Хорошо, сказали все. Поздравляем. Некоторые как будто бы удивились, другие понимающе кивали. Да, это облегчит переговоры. У вас получится нечто вроде постоянного комитета Сатурн-Меркурий.

— Конечно, — согласился Варам.

Свон

Свон покинула Землю, очень довольная тем, что помогла кваком-гуманоиду отыскать место для жизни, довольная тем, что Заша ей помог — это значило для нее больше, чем она думала. Она поднялась на лифте из Кито, снова побывала на исполнении «Сатьяграхи», и в этот раз на нее больше всего подействовала мирная заключительная часть, легкий поочередный подъем по октавам, словно мелодия медитации, поднимающая тебя на ноги; и к концу представления, танцуя при все уменьшающемся g, когда они поднимались на крыльях песни, она испытывала очень приятное ощущение, своего рода эйфорию.


На Меркурий она вернулась на террарии «Генри Дэвид». Это был классический тип Новой Англии с несколькими небольшими деревнями из дощатых домиков и с пастбищами, окруженными хвойным и смешанным лесом. Стоял октябрь, клены стали багряными, прочие деревья — ярко-желтыми, оранжевыми, красными и зелеными, все это смешивалось по всей поверхности террария; если смотреть вперед, казалось, что слышишь бессловную речь на языке цветов — и вот-вот поймешь ее. Свон бродила по лесным тропам, поднималась на холмы. Однажды она подобрала опавшие листья и разложила их на поляне так, что они почти незаметно переходили от красного к оранжевому, потом к желтому, желто-зеленому и наконец к зеленому. Эта многоцветная линия на земле очень ей понравилась — как и ветру, который тотчас все разметал. В другой раз она много часов шла за бурой медведицей с медвежонком. В середине дня они вышли к заброшенному яблоневому саду, где росло одно старое согнутое дерево, на котором тем не менее уродилось столько плодов, что его ветви свисали до земли. Медведи съели тонну яблок. Рядом с яблоней выдолбленный ствол был полон дождевой воды; медвежонок забрался в него и искупался, его шерсть намокла, почернела, с нее текло.


Вернувшись на Меркурий, она жила привычной жизнью в Терминаторе. Просыпалась на балконе, завтракала в утренней прохладе, потягивалась на солнце, тревожно поклоняясь Неприкрытому Солнцу. Осматривала город, отмечала восстановленные знакомые черты, видела новые деревья и кусты; всего этого с каждым днем было чуть больше и размещалось оно чуть правильнее. Она достала открытку, полученную когда-то от Алекс, и повесила ее на стену над кухонной раковиной; теперь надпись рукой Алекс каждый день говорила ей:


О радость моего духа — ее ничто не сдерживает — она летит, как молния!

Недостаточно наслаждаться этим шаром лишь какое-то время,

Я буду тысячи раз и постоянно наслаждаться им.

В Терминатор тоже пришла осень, и ряд японских кленов, уходящий от ее балкона, стал ярко-красным. Пыль осела на синие черепицы крыш, видные ей сверху. В новой программе погоды, как ей показалось, было больше ветреных дней, чем прежде, и иногда дул такой сильный ветер, какого она не помнила. Свон это нравилось. Сильный холодный ветер отрывал Свон от ее занятий и уводил с собой в долгие прогулки по городу. Город разросся, платформа удлиннилась, давая больше места для города и парка. В плоской части города и в парке появились новые каналы. Мосты через каналы, дорожки для велосипедистов, широкие бульвары и эспланады. Ее город. Прежний и в то же время другой. Ей пришло в голову, что город можно растянуть еще дальше в ночь; теоретически, по прошествии десятилетий и столетий, город на рельсах может протянуться на всю ночную сторону Меркурия.

Почти все дни она проводила на ферме, работала в пруду и на влажных почвах. Новый эстуарий не процветал, были проблемы с уровнем санитарии; собирались ввести небольшой гидравлический прилив. Шли споры. А ей все никак не удавалось понять, почему обезьянам с Гибралтара не нравятся пещеры, предоставленные им на небольшом холме с выходящим на восток склоном. Обезьяны вполне здоровы, и обычно у них не бывает тех проблем, какие бывают у людей. Но тут они держались плоских участков и не желали заходить в пещеры. Придется подняться туда и посмотреть.

* * *

Глядя на обезьян, Свон думала о своей жизни. Ей 137 лет. Организм многое пережил; он не вечен и даже, возможно, выдержит еще недолго. С другой стороны, за последние годы медицина достигла того, что прежде было невозможно, и продолжает совершенствовать методы продления жизни. Мкарету почти двести лет. Так что надо подумать о будущем.

У нее мало с кем близкие отношения и, возможно, даже с этими людьми теперь не такие уж близкие. У нее есть все необходимое; у нее хорошая жизнь. Где-то в мире — ее уцелевший ребенок; девочка живет своей жизнью и не хочет о ней рассказывать. Иногда они видятся. Свон ближе другие люди, и это правильно. Ее молодой друг Киран остался на Венере, сам настоял на этом, обрел новую жизнь и регулярно пишет ей. Такие отношения лучше, чем многое другое, а впереди будет что-то еще, она это чувствовала: люди вечно хватают ее за руку и втягивают в свою жизнь. На ее ферме работает хорошая команда. Работа ей нравится; нравится играть; нравится ее искусство, игра, которая и есть работа. Значит, дело в другом. В сущности перед ней встает философский вопрос: как жить? К чему не быть равнодушной? И как стать менее одинокой? Ведь сейчас, после смерти Алекс, Свон общалась со многими, но все равно ей не хватало человека, с которым она могла бы говорить, как с Алекс.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация