Книга Отрок. Бешеный Лис, страница 28. Автор книги Евгений Красницкий

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Отрок. Бешеный Лис»

Cтраница 28

Кто же вы такой, сэр, что около вас собираются только те, кому плохо? Чего они ждут от вас? Не знаете? А вы ведь сегодня, вернее, уже вчера еще сколько-то ребятишек осиротили и собираетесь за счет них еще свою команду прирастить! А не подонок ли вы, сэр? Циничный и безжалостный. Вот и деда на авантюру подталкиваете, а чего будет стоить местному населению создание феода во главе с лордом Корнеем? Между прочим, действительно лордом, поскольку станет он хозяином весьма обширной территории.

Но иначе же нельзя. Анализ показывает, что альтернативой может быть только гибель Ратного! Так что же? В соответствии с вашей любимой теорией управления, по достижении поставленной цели структура должна быть реорганизована под достижение следующей. Цель — создание благоприятных стартовых условий — достигнута. Структура, то есть семья, должна перейти в иное состояние, для того чтобы идти к новой цели — формированию боярской вотчины. Кадров прибавилось и еще прибавится. Ресурсы есть и тоже имеют тенденцию к росту. Технологии? Да какие, собственно, технологии? Банальный бандитизм: собираем банду и крышуем некоторую часть территории Турово-Пинского княжества. Крышуют же Русь Рюриковичи, но у них намечаются крутые заморочки с кровавыми разборками. Вот мы под шумок и… того, сбацаем себе если не герцогство, то уж графство — точно.

И все же, все же, все же. Как же нам с вами, сэр, поступить с циничным и безжалостным подонком? Давайте-ка сразу договоримся: никаких интеллигентских самокопаний, никаких комплексов вины, заламывания рук и посыпания головы пеплом. Душевное спокойствие — это тоже прагматика. Невозможно успешно заниматься серьезным делом, если что-то постоянно грызет тебя изнутри. В противном случае либо натворишь ошибок, либо вообще потянет веревочку намылить да подходящий крюк поискать. Как там Борис Годунов жаловался:

Как молотком стучит в ушах упрек.
И все тошнит, и голова кружится,
И мальчики кровавые в глазах…

Не позавидуешь товарищу Годунову, и самому в подобной ситуации оказаться страсть как не хочется.

Какие, собственно, имеются варианты? Первый и самый простой выход — оставить все, как есть, и понадеяться на крепость психики. Есть такая штука как ретроградный анализ. Человек, пока он в своем уме, всегда находит сам для себя оправдание всему, чего бы он ни натворил. Любой мерзости и грязи. Можно, конечно, и из этого исходить, но вы, сэр, управленец, и как врачу говорят: „Исцелися сам“, так и управленцу можно сказать: „Управляй собой“. Пускать дело на самотек просто-напросто непрофессионально.

Имеется и другой ход — оправдание. Хирург тоже делает людям больно, иногда даже отрезает чего-нибудь, но при этом спасает жизнь. Удобная позиция, но хирург совершенно точно знает, что иначе нельзя, потому что обладает всей полнотой информации по проблеме. А я? Не знаю даже, кто сменит Мономаха на киевском столе. Боярин Федор, правда, вполне убедительно прогнозирует приход Мстислава Владимировича, но дальше-то что? Помню, что должна начаться чехарда киевских властителей, которые будут сменять один другого очень быстро, но вот когда это начнется? А про Турово-Пинское княжество вообще ни бум-бум. Действую на ощупь. Так что хирургическая отмазка не проходит.

Еще варианты есть? Есть! Компенсация. Например, Дзержинский — создатель ВЧК — КГБ — ФСБ. Знал, что Всероссийская чрезвычайная комиссия по борьбе с саботажем и контрреволюцией в условиях Гражданской войны и иностранной интервенции — дело кровавое, но необходимое, как и любая контрразведка. Знал — и взял на себя. „Рыцарь революции“, романтик, интеллигент. Не мог не терзаться теми же вопросами, что и я сейчас. Масштаб, конечно же, другой, но суть та же. И нашел-таки компенсацию — беспризорные детишки. Миллионы, оставшиеся сиротами после Первой мировой и Гражданской. Вернул их к нормальной жизни, сделал полноценными людьми.

А случайно ли вокруг меня одинокие и неприкаянные собираются? Судьба, Бог или кто-то там еще подсказывают выход? Спасибо за подсказку, принимаю! Будут кровь, смерть и разрушения, но будут (и уже появились) парнишки, которые, не пересекись наши пути, сгинули бы без следа и надгробия. И пусть потом Тот, кому дано такое право, взвешивает и решает. А я постараюсь, чтобы на тех весах чаша с добром оказалась потяжелее».

Глава 3

Конец марта 1125 года. Дорога в Кунье городище


Узкая лесная дорога, заваленная снегом коням по колено, а кое-где переметенная сугробами чуть не в человеческий рост, вдобавок еще и постоянно петляла. Где-то позади растянулась колонна из четырех десятков ратников и десятка обозных саней. Мишка ехал вместе с ратниками передового дозора, старшим в котором был все тот же племянник Луки Тихон. Он сам попросил, чтобы Мишку отпустили с ними, не столько, конечно же, из желания иметь в дозоре мальчишку, сколько рассчитывая на чутье и слух Чифа. Умение лесовиков устраивать засады было прекрасно известно всем, и, хотя неприятностей вроде бы не ожидалось, Тихону, видимо, захотелось подстраховаться.

Мишка и сам не ожидал, что его возьмут в поход, но дед почему-то решил именно так, и никто с ним спорить не стал. Только Леха Рябой мрачно поинтересовался, на хрена им сдался малец, на что получил краткий, но выразительный ответ деда, смысл которого сводился к тому, что сотнику виднее, кого брать, кого не брать. В последний момент, когда отряд был уже в седлах и ждал только команды, Мишка вспомнил о Юльке, залез в свой мешок и, достав платок, подъехал к сгрудившимся возле фургона женщинам.

— Юль, ты деда пытала, чего я тебе из Турова привез, вот держи, под цвет глаз выбирал.

Ярко-голубой шелк развернулся у Юльки в руке, упав одним концом на снег. Мишка отъехал к дороге и обернулся. Платок в опущенной Юлькиной руке все так же лежал одним концом на снегу, Мишка ждал, что она махнет ему на прощание, но девчонка стояла совершенно неподвижно. Мимо него уже пошли, по трое в ряд, конники, лошадь сама, без команды всадника начала разворачиваться вслед за ними, и из-за этого стало неудобно смотреть. Пришлось обернуться уже через другое плечо, Юлька все так же стояла рядом с женщинами, опустив руки. Так и не дождавшись прощального жеста, Мишка послал лошадь вперед, догоняя голову колонны, где, сверкая на весеннем солнышке золотой гривной, ехал дед. И только возле самого поворота, когда из-за расстояния уже было не разобрать лиц, обернувшись в последний раз, он увидел, как на фоне серой стенки фургона взметнулся и опал, словно язычок голубого пламени, его подарок.

Всю дорогу после этого в голове у Мишки, не переставая, крутился старинный мотив:

И ранней порой
Мелькнет за кормой
Знакомый платок голубой.

«М-да, прощай, любимый город, уходим завтра в море. Романтика, блин, сколько раз в море уходил, никто с причала не махал, порт — режимная территория, без пропуска не пройдешь. О чем поэты думают? Чего Юлька стояла, как оглушенная? Может, не надо было вот так, при всех? Так дед все равно протрепался при бабах… Или обиделась на то, что я Настене на нее нажаловался? Некрасиво вообще-то получилось…»

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация