Книга Лекарство от меланхолии (сборник), страница 17. Автор книги Рэй Брэдбери

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Лекарство от меланхолии (сборник)»

Cтраница 17

– В чем дело? Уже встал? О господи!

Доктор бегом помчался вверх по ступенькам лестницы и, тяжело дыша, влетел в детскую.

– Почему ты не в постели? – спросил он у мальчика. Постучал по его худой груди, проверил пульс и температуру. – Поразительно! Все в норме. В норме, подумать только!

– Я больше никогда в жизни не заболею, – объявил мальчик, тихо стоявший у окна. – Никогда.

– Надеюсь. Ты прекрасно выглядишь, Чарльз.

– Доктор?

– Слушаю тебя.

– А я могу пойти в школу сейчас?

– Завтра будет в самый раз. Тебе не терпится?

– Не терпится. Я люблю школу. Я хочу играть, драться, плеваться, дергать девчонок за косички, пожать руку учителю, а потом вытереть пальцы об одежду в гардеробе. А еще я хочу вырасти и отправиться путешествовать и пожимать руки людям, живущим в разных концах света. Я хочу жениться и иметь много детей. Я буду ходить в библиотеки и трогать книги – вот сколько я всего хочу! – сказал мальчик, глядя в окно на улицу, где сентябрь вступил в свои права. – Каким именем вы меня назвали?

– Что? – Доктор был явно удивлен. – Никаким. Только Чарльзом.

Мальчик пожал плечами:

– Наверное, это лучше, чем совсем без имени.

– Я рад, что ты хочешь в школу, – сказал доктор.

– С нетерпением жду, когда вы мне разрешите туда пойти, – улыбнувшись, ответил мальчик. – Спасибо за помощь, доктор. Можно, я пожму вам руку?

– С удовольствием.

В окно врывался прохладный осенний ветерок, а они, не обращая на него внимания, с самым серьезным видом пожимали друг другу руки. Почти целую минуту. Мальчик улыбался старику и благодарил его.

А потом, смеясь, помчался вниз по лестнице и проводил его до машины. Родители последовали за ними; счастливые и довольные, они тоже хотели попрощаться с доктором.

– Здоровехонький! – проговорил доктор. – Поразительно!

– И сильный, – добавил отец. – Ночью он самостоятельно высвободил руки. Правда ведь, Чарльз?

– Да? – переспросил мальчик.

– Именно! Как тебе удалось?

– Ну, – проговорил мальчик, – это было очень давно.

Давно!

Все засмеялись, а пока они смеялись, совершенно спокойный мальчик опустил голую ногу на землю и чуть прикоснулся к веренице красных муравьев, спешивших куда-то по своим делам. У него засияли глаза, когда он осторожно, чтобы не заметили родители, болтавшие с доктором, покосился на муравьев, которые замерли на мгновение, потом задергались, а в следующую минуту замерли в неподвижности на бетонной дорожке. Мальчик почувствовал, что они уже остыли.

– До свидания!

Помахав рукой, доктор уехал.

Мальчик шагал впереди своих родителей. Он посмотрел в сторону города и принялся тихонько напевать «Школьные деньки».

– Хорошо, что он снова здоров, – сказал отец.

– Послушай, ему не терпится пойти в школу!

Мальчик повернулся и сжал своих родителей в объятиях, каждого по очереди. И поцеловал по нескольку раз.

А потом, не говоря ни слова, взбежал по лестнице в дом.

В гостиной, прежде чем отец и мать успели туда войти, он быстро засунул руку в клетку с канарейкой и погладил желтенькую птичку, всего один разок.

А потом закрыл дверцу, отошел в сторонку и принялся ждать.

Примирительница [8]

Изголовье кровати сияло под солнцем, как фонтан, брызжущий ослепительным блеском. Оно было украшено львами, химерами и сатирами. Кровать внушала благоговейный ужас даже посреди ночи, когда Антонио, развязав ботинки, касался натруженной рукой изголовья и оно вздрагивало, как арфа.

– Каждую божью ночь, – раздался голос его жены, – у нас начинает играть этот орган.

Жалоба больно задела его. Он лежал, не решаясь провести огрубевшими пальцами по холодному ажурному металлу. За долгие годы струны этой лиры спели немало прекрасных, пышущих страстью песен.

– Это не орган, – ответил он.

– Но играет-то как самый настоящий орган, – возразила Мария. – Миллионы людей во всем мире спят сейчас в кроватях. А мы чем хуже? Господи!

– Это и есть кровать, – сдержанно произнес Антонио.

Бережно касаясь пальцами медных струн воображаемой арфы, он подбирал какую-то мелодию. Ему казалось, что это «Санта Лючия».

– Эта кровать горбатая, словно под ней спит стадо верблюдов.

– Ну что ты, мамочка, – попытался успокоить ее Антонио. Он всегда называл ее мамочкой, когда она выходила из себя, хотя детей у них не было. – С тобой это началось пять месяцев назад, – продолжал он, – когда внизу, у миссис Бранкоци, появилась новая кровать.

– Кровать миссис Бранкоци… – мечтательно проговорила Мария. – Она как снег, вся белая, ровная, мягкая.

– Не хочу я никакого снега, ни белого, ни ровного, ни мягкого! – вскричал он сердито. – Ты только попробуй, какие пружины! Они узнают меня, когда я ложусь. Они знают, что сейчас я лежу так, в два часа – этак, в три часа – таким образом, в пять – этаким! Мы сработались за много лет, как акробаты, мы знаем, когда чья очередь делать трюки.

– Иногда мне снится, будто мы попали в конфетницу, что стоит в кондитерской у Бортоле, – сказала со вздохом Мария.

– Эта кровать, – раздался в темноте голос Антонио, – служила нашей семье еще до Гарибальди! Она дала миру целые округа честных избирателей, взвод бравых солдат, двух кондитеров, парикмахера, четырех артистов, исполнявших вторые партии в «Трубадуре» и «Риголетто», двух гениев, таких одаренных, что за всю жизнь они так и не решили, за что взяться! А сколько в нашем роду было прекрасных женщин! Они уже одним своим присутствием украшали все балы. Это не просто кровать, а рог изобилия! Конвейер!

– Уже два года как мы поженились, – с трудом владея собой, сказала Мария. – Где же наши с тобой исполнители вторых партий для «Риголетто», где наши гении, наши красавицы, которые будут украшать балы?

– Терпение, мамочка!

– Не называй меня мамочкой! Пока эта кровать по ночам ублажает только тебя, а меня она даже дочкой не осчастливила!

Он сел в кровати.

– До чего же тебя довели твои соседки со своей болтовней о том, кто сколько тратит и сколько получает. Есть у миссис Бранкоци дети? Уже пять месяцев, как у нее новая кровать.

– Нет. Но скоро будут! Миссис Бранкоци говорит, что… А кровать у нее замечательная!

Он откинулся назад и натянул на себя одеяло. Кровать завизжала, как стая ведьм, пролетающих по ночному небу в предрассветный час.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация