Книга Свет мой, зеркальце, страница 34. Автор книги Генри Лайон Олди

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Свет мой, зеркальце»

Cтраница 34

Дедушка Фрейд, думал Ямщик, вот кто мне нужен. Он бы объяснил, разложил по полочкам. Другое дело, обрадуют ли меня Фрейдовы полочки…

Ночами, когда Ямщик засыпал в тренерской на диванчике, ему снилась девица с бейсбольной битой. Она, проказница, единственная физически доступная Ямщику особь женского пола в здешнем чокнутом зазеркалье (разумеется, кроме Зинки, не к ночи будь помянута!) — короче, в снах она вытворяла с битой, а позже и с Ямщиком, такое, что утром Ямщик вставал разбитый вдребезги. Несколько раз приснилась Кабуча, и это, как ни странно, тоже было неплохо.

Теперь о битах, вернее, о субурито.

Нет, сначала о диване. Во всем был виноват скрипучий диван с вмятиной посередине. Ямщик долго, мучительно ворочался на нем, прежде чем заснуть. Двойник, думал Ямщик. Проклятый двойник. Ты не просто выдернул меня из покоя в опасность. Ты счел, что этого мало: всего лишь поменяться со мной местами. Ты еще и поменял местами всё внутри меня. Я — отражение в зеркале: правое стало левым, и наоборот. Что ты вытащил из меня наружу? Что спрятал внутрь? Я тайком — ну хорошо, не тайком — подсматриваю за голыми девчонками, живу в школьном спортзале, пригрел беспокойницу Зинку, сломя голову несусь на зов старика, помянувшего цитату про зеркальце, огребаю битой по башке; мне, взрослому женатому мужчине, снятся сны прыщавого недоросля в период полового созревания… Черт побери, это же не я! А кто?

Еще один двойник?!

Нет, сказал Ямщик себе той июльской ночью, когда на пороге лицея встал август. Это я. Правая сторона, левая, так или наоборот — это я. Вуайерист? Я. Неудачник? Я. Робинзон? Я. Говно всмятку, невротик, бомж — даже если во мне поменяются местами верх и низ, я никуда не денусь, разгуливая на руках пятками к небу. Пялиться на чужие сиськи — я. Дышать здоровым по̀том — я. Таскать за собой унылую зомби, которой невесть что от меня надо — я, и баста. Как орут самураи: йя-я-я-я! И бешеные дуры в топиках больше не будут лупить меня битами по голове.

Нет, не будут, не позволю.

Удивляясь собственным мыслям, еще больше удивляясь их возможным последствиям, он прошел в зал, зажег свет. Когда в помещении никого не было, зажечь или погасить свет удавалось без труда. Счет за электричество, подумал Ямщик. Счет выставьте зеркальному цеху. За энергию, воду, утилизацию отходов. Хихикая, похож на шизофреника в период обострения, он подошел к боксерскому мешку, заклеенному по трещине широким скотчем; ударил — скорее, пихнул — мешок кулаком. В запястье толкнулась острая боль: вздрогнула электрическим разрядом, стихла. Ямщик ударил еще раз, аккуратнее. Он видел себя со стороны: болван, паяц, третьесортный актеришка, комик из массовки, набранной для скверного фильма про кунг-фу. Изображать Джета Ли? — обойдетесь. Банальщина, улица, двор, потасовка школьников: в голову с левой руки, в живот с правой. У лысого сенсея получалось лучше; черт возьми, у дистрофика в инвалидной коляске получилось бы лучше, но ничего, сойдет. Левой в голову, правой в живот. Да, вот так я бил двойника. Помню. Да, вот так он выдернул меня сюда. Помню. Да, я смешон. Знаю. Я псих. Я неправ; я не лев. Левой в голову, правой в живот. Правой в голову, левой в живот. Задыхаясь, хрипя: раз-два.

Раз-два. Раз-два.

Когда резь под ложечкой стала невыносимой, Ямщик оставил мешок в покое. Бита, вспомнил он. Биту кулаком не остановишь. Взять в строительном супермаркете топор? Охотничий нож в «Сафари»? Рано или поздно кто-нибудь произнесет вслух: «Свет мой, зеркальце…» — и меня кинет через весь город, потащит на аркане, захлестнет ожиданием нелепого счастья. Я добегу, протяну руку — уж не знаю, к чему — и лягу, как бык под кувалдой? Нет уж, дудки, хватит вам меня тиранить! Он ясно представил, как рубит бой-девицу топором, режет ножом (обушок в зазубринах «кишкодёра»), и Ямщика замутило. Не смогу, отметил он. А что смогу?

Тоже обзавестись битой?!

В углу зала, в декоративном ведре высотой до середины бедра, стоял деревянный меч. Боккен, вспомнил Ямщик, отрывая от меча дубликат. Нет, чепуха. Тут вам не кино, эта штука — для спецов. Битой можно врезать сплеча, по-простецки, а здесь без навыков не очень-то врежешь… Нам бы чего попроще. Вот, колотушки. Ничего колотушечки, приятные. Мысленно извинившись перед благородным боккеном, Ямщик бросил меч на пол — дубликат, несмотря на зеркала, растаял за три секунды — и вытащил пару коротких, локтя в полтора, колотушек, похожих на поварские скалки для раскатывания теста. Рядом с мечом они смотрелись рикшами в обществе божественного микадо. Отлично, точнее, банзай: мы рядом с сенсеями тоже выглядим не лучшим образом. Тяжеленькие, да. Килограмм? Кило с хвостиком? Ручка круглая, ухватистая. Боёк — толстый восьмигранник, к концу расширяется. Дерево светлое, в фактурных коричневых прожилках. Бук? граб? Мелочи, подробности, еще вчера не имевшие для прежнего Ямщика ни малейшего значения, сегодня доставляли Ямщику новому яркое, считай, физиологическое удовольствие. В дозеркальной жизни он со всей искренностью гуманитария презирал «заклепочников», любителей подсчитать точное количество заклепок на башне танка или рыцарском доспехе времен императора Максимилиана, чтобы выставить результат главным художественным достоинством книги: «Джеймс Марчингтон выхватил из ножен на бедре «Tigershark» производства «SOG Knives» (Эдмонс, Вашингтон, США) с лезвием в девять дюймов, сделанным из высокоуглеродистой стали твердостью Rc 56–57. Пальцы Джеймса крепко сжали рукоять из резины «кратон», с сетчатой накаткой по всей поверхности…» — но сейчас, о-о, сейчас, когда подробности жизненно зависели от близости отражающих поверхностей, Ямщик смаковал их, будто лакомство.

Помнится, лысый сенсей настойчиво рекомендовал мелкой разбойнице махать колотушками для развития силы. Разбойница порывалась вступить в бой — сила есть, ума не надо, кто против нас?! — но сенсей был неумолим, отгоняя желающих принять вызов. С противником, говорил он, этими штуками не фехтуют, и думать не моги, зато помахать в одиночестве, до седьмого пота — дело хорошее, полезное: мышцы, связочки, сухожилия… Мудрые люди — сенсеи. Фехтовать у нас и в мыслях не было, мы и слова такого не знаем — фехтование! — а вот если приварить по кумполу от души, хорошо выйдет, с большой пользой. Левой, значит, от биты отмахнуться, правой врубить наискось; с завтрашнего дня, лентяй, начнешь отжиматься от пола и приседать, а еще по мешку — левой в голову, правой в живот, раз-два…

Это я, изумился Ямщик. Я ли?

Да, это я.

Он держал в руках парные субурито, но название колотушек Ямщик узнал позднее. Еще он узнал, что «субури» применительно к бейсболу — размахивание битой без мяча, и долго, истерически хохотал.

Идея рогатки пришла к нему потом, когда девятимиллиметровый травматический револьвер «Вий-13» — точнее, дубликат «Вия», оторванный Ямщиком в «Сафари», этом раю для маньяков — категорически отказался стрелять. Ямщик предположил, что с порохом в патронах творится та же чертовщина, что и с тушенкой в закрытой жестянке, выкинул револьвер в урну для мусора (дубликат расточался дольше обычного) — и закрыл огнестрельную тему.


3
Мои дорогие пиявочки
Свет мой, зеркальце
Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация