Книга Приключения Айши (сборник), страница 46. Автор книги Генри Райдер Хаггард

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Приключения Айши (сборник)»

Cтраница 46

– Слишком поздно? – выдохнул я.

Она молчала, обхватив лицо руками, и я отвернулся. И вдруг услышал явственный вздох: опустив глаза, я увидел на щеках Лео розоватую полоску, за ней другую, третью, а затем – о чудо из чудес! – человек, которого мы считали уже мертвым, перевернулся на другой бок.

– Ты видишь? – шепнул я.

– Вижу, – хрипло ответила Она. – Он спасен. Я так боялась, что мы опоздали, еще одно мгновение – и все было бы кончено!

Из ее глаз бурным потоком хлынули слезы, Она рыдала так горестно, что, казалось, ее сердце не выдержит, разорвется; и, странно сказать, никогда еще Она не выглядела такой красивой. Наконец Она уняла слезы.

– Прости мне эту слабость, мой Холли, прости, – сказала Она. – Ты видишь, что в глубине души я просто женщина. Ты только подумай. Сегодня утром ты рассказывал мне об этой твоей религии, об аде или преисподней – так ты называешь место, где пребывает жизненная субстанция, сохраняющая индивидуальную память, где все ошибки и заблуждения, неудовлетворенные страсти и ложные опасения преследуют и жестоко язвят дух, вселяя в него сознание собственного бессилия. А ведь в таких вот нестерпимых мучениях я прожила целых две тысячи лет, шестьдесят шесть поколений, ибо именно так следует считать время; это и было то, что ты называешь адом. Я мучительно раскаивалась в совершенном мной преступлении, день и ночь в моем сердце бушевало неутоленное желание. У меня не было ни друзей, ни близких, и неоткуда было ждать слов утешения; сама смерть обходила меня стороной. В безотрадном мраке меня ободряли лишь блуждающие огни надежды, они то разгорались, то гасли, но я верила, что мой спаситель грядет – так, во всяком случае, подсказывало мне тайное знание. Подумай же об этом, Холли! Ты никогда не увидишь и не услышишь ничего подобного, даже если я продлю твою жизнь на десять тысяч лет, а я могу это сделать, если ты, конечно, захочешь, – в знак моей благодарности. Подумай только: и вот наконец пришел мой спаситель – тот, кого я ждала столько поколений. Я знала, что он должен прийти, мое тайное знание не могло ошибиться, но не знала, когда именно и при каких обстоятельствах. И вот он здесь, рядом, а я даже не подозревала об этом, пребывая в полном неведении. Так ничтожно оказалось мое знание, так незначительно могущество. Долгие часы пролежал он в мучительной агонии, а я, которая ждала его две тысячи лет, даже не почувствовала этого. И когда наконец я увидела его, оказалось, что его жизнь висит на волоске; порвись этот волосок – и все мое могущество не смогло бы его воскресить. И тогда я снова очутилась бы в аду, снова потянулись бы нестерпимо долгие столетия ожидания, когда же Время в полноте своей возвратит мне возлюбленного. Пять минут неизвестности, когда я не знала, выживет он или умрет, показались мне дольше, чем все шестьдесят шесть миновавших поколений. Но они, эти пять минут, прошли, он все еще не показывал никаких признаков жизни, а я ведь хорошо знала: если за это время лекарство не подействовало, оно не подействует вообще. Я уверилась, что он мертв; все пережитые мной за эти тысячелетия муки, казалось, превратились в одно отравленное копье, которое вновь и вновь пронзало меня насквозь. Что могло быть хуже, чем потерять только что обретенного Калликрата?! Я утратила уже всякую надежду, когда вдруг услышала вздох и поняла, что он жив и будет жить, ибо ни один больной не умрет, если уж лекарство начало действовать. Подумай об этом, мой Холли, – подумай, какое это чудо! А теперь он проспит двенадцать часов и проснется уже исцеленный.

Она смолкла и положила руку на золотистые кудри Лео, затем нагнулась и поцеловала его в лоб с самозабвенной нежностью, которая глубоко тронула бы меня, не бушуй в моем сердце буря ревности!

Глава XVIII
Уходи, женщина!

Молчание длилось недолго, всего минуту. По ангельскому выражению лица Айши – иногда Она выглядела сущим ангелом – можно было предположить, что все ее существо переполнено ликованием. Но тут вдруг Она задумалась, и ангельское выражение ее лица сменилось на другое, прямо противоположное.

– Да, совсем было запамятовала, – сказала Она, – эта женщина… Устане… Кто она для Калликрата – служанка или?.. – Ее голос задрожал и прервался.

Я пожал плечами.

– По-видимому, по обычаю амахаггеров, она его жена. Но точно я не знаю.

Она потемнела как туча. Я понял, что, несмотря на свои годы, Она отнюдь не защищена от ревности.

– Если так, – сказала Айша, – ее следует немедленно казнить.

– За какое преступление? – в ужасе спросил я. – Если за ней и есть вина, то та же, что и за тобой, о Айша! Она любит человека, который принимает ее любовь: в чем же состоит ее грех?

– Ты поистине глупец, о Холли, – ответила Она с досадой. – Ты спрашиваешь, в чем ее вина? Да в том, что она стоит между мной и моим желанием. Я знаю, что могу отобрать его у нее; есть ли на земле такой мужчина, о Холли, который мог бы противостоять моим чарам? Мужчины хранят верность лишь до тех пор, пока искушения обходят их стороной. Но бывают такие сильные искушения, которым они не могут противиться. Для каждой веревки есть свой предел натяжения, есть подобный предел и для мужчин, они не выдерживают слишком сильного искушения. Страсть для мужчин – то же самое, что золото и власть для женщин, поистине непосильное бремя. Поверь мне, даже в этом вашем раю женщины будут несчастны: если небесные девы окажутся прекраснее их, и никто из мужчин даже не посмотрит в их сторону, рай станет для них адом. Женщины покупают мужчин своей красотой, лишь бы у них было достаточно очарования, а женскую красоту всегда можно купить за золото, лишь бы его хватило. Так было в мои дни, и так будет до скончания времен. Этот мир, мой Холли, – огромный базар, где любой товар достается тому, кто предлагает за него самую высокую цену, только вместо денег там в ходу желания.

Эти циничные рассуждения, хотя и вполне уместные в устах такой старой и опытной женщины, как Айша, неприятно меня поразили, и я с досадой ответил, что в нашем раю не существует ни женитьбы, ни замужества.

– Ты хочешь сказать, что иначе рай не был бы раем? – язвительно заметила Она. – Как тебе, Холли, не стыдно думать так плохо о нас, бедных женщинах! Стало быть, именно отсутствие брака отличает рай от ада? Но хватит об этом. Сейчас не время для споров и состязаний в остроумии. Почему ты такой заядлый спорщик? Уж не из нынешних ли ты философов?.. Что до этой женщины, то она должна умереть. Конечно, я могу отобрать у нее возлюбленного, но, покуда она жива, он, возможно, будет думать о ней с нежностью, а этого я не могу стерпеть. Я должна безраздельно царствовать в мыслях моего господина, другим там не место. Пусть эта женщина довольствуется тем, что у нее было: не лучше ли один час любви, чем столетие одиночества, – ее поглотит ночь.

– Нет-нет, – вскричал я, – это было бы злодеянием, а злодеяние может породить только зло. Ради своего же собственного блага откажись от этого намерения.

– По-твоему, о глупый человек, устранение препятствий, мешающих нам достичь своих целей, является злодеянием? Тогда вся наша жизнь – сплошное злодеяние, мой Холли, ибо изо дня в день ради ее продления мы губим других: в этом мире выживают только сильнейшие. Слабые обречены на погибель, земля со всеми своими плодами принадлежит сильным. На каждое выросшее дерево приходятся десятки засохших – такова цена выживания сильных. На пути к могуществу и власти мы переступаем через тела павших неудачников, свою еду мы вырываем изо рта у голодающих младенцев. Так уж устроен мир. Ты утверждаешь, что злодеяние порождает только зло, но тут ты заблуждаешься, ибо у тебя недостает опыта: злодеяние может приносить много добра, а благодеяние – много зла. Жестокая ярость тирана оказывается благословением для тысяч следующих за ним людей, а кротость святого приводит к порабощению целого народа. В своих поступках человек руководствуется добрыми или дурными побуждениями, но он не ведает, какие плоды могут принести его моральные принципы; свои удары он наносит слепо, куда ни попадя, и, оплетенный паутиной обстоятельств, не может действовать разумно, с надлежащей предусмотрительностью. Добродетель и порок, любовь и ненависть, ночь и день, сладость и горечь, мужчина и женщина, небо над нашей головой и земля у нас под ногами – все это существует лишь попарно, и кто может сказать, каково предназначение каждой из составных частей этих пар? Уверяю тебя, что это рука самой судьбы объединяет их, чтобы они могли нести бремя своего предназначения; все это нанизано на одну веревку, где нет ничего лишнего, только необходимое. Поэтому нам не следует говорить, будто это вот зло, а это добро, будто тьма вызывает неприязнь, а свет привлекает своей красотой, ибо в глазах других то, что нам представляется злом, может воплощать добро, тьма кажется прекраснее, чем сиянье дня, – или такой же прекрасной. Слышишь, мой Холли?

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация