Книга Экспедиция в рай, страница 41. Автор книги Иван Погонин

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Экспедиция в рай»

Cтраница 41

– Расскажите еще, Павел, пожалуйста!

– С удовольствием. Девятнадцатый год, Бердичев, разговаривают два жида. «Моня, а шо, наши наступают?» – «Это которые же наши, Изя?». – «Так те, которые наступают!»

Барышня опять залилась смехом. Улыбнулся и Тараканов.

Попутчица подняла на него глаза и прикрыла ротик рукой:

– Ой, мы, наверное, вас разбудили?

– Не беспокойтесь, меня из пушки не разбудишь, это я сам проснулся.

Познакомились. Барышня назвалась Аллочкой и рассказала, что едет домой от бабушки. Паша представился инженером какого-то «Гострестточмеха», возвращавшимся из командировки. Вновь потребовали чаю, к которому у Паши оказалась бутылка коньяку.

Аллочка раскраснелась, сняла туфельки и забралась на диван, поджав под себя точеные ножки. Сидевшие напротив мужчины ею любовались.

– Ну а вы, Саша, неужели не знаете анекдотов? – спросил инженер у Тараканова.

– Да как-то ни один в голову не приходит, да и рассказывать я не умею.

– Э, стыдно, гражданин! – шутливо возмутился Паша. – Надо поддержать товарища, а то мой запас уже кончается.

– Да ничего на ум и не приходит, уж лучше вы, Павел, больно у вас хорошо получается, – ответил Осип Григорьевич.

Польщенный Павел вновь принялся смешить попутчиков.

В Старой Руссе поезд стоял полчаса, и пассажиры мягкого вагона успели пообедать в вокзальном буфете. Тараканов купил бутылку коньяка, бутылку вина и большую шоколадку. Однако продолжить веселье не удалось – когда они вернулись в купе, там сидела строгая дама, сообщившая, что пьянства не потерпит и если пассажиры ее не послушаются, вызовет милицию. Сдружившимся попутчикам пришлось угомониться. Аллочка, когда дама отвернулась, показала ей язык. Паша достал из обширного портфеля какие-то бумаги и принялся внимательно их изучать, а Тараканов, забравшись на свою полку, зашуршал купленными на станции газетами. Он прочитал передовицу о перспективах социалистического строительства в Бурят-Монгольской Республике, ознакомился с международным положением, хотел узнать об успехах совхоза «Ответ кулакам», но не смог – его опять сморило.

Проснулся поздно вечером и до утра уже не сомкнул глаз – лежал и смотрел в темное окно.

В столицу прибыли, опоздав на полчаса, – в половине одиннадцатого. Сердечно распрощавшись с Аллочкой и Пашей, Тараканов сунулся было на трамвайную остановку, но, увидев, сколько там стоит народу, решил раскошелиться на извозчика.

– До Курского сколько? – спросил он у сидевшего на козлах «ваньки»

– Рублик, гражданин.

– Целковый за такой конец?!

– Меньше никак невозможно-с.

Не зная нынешних московских цен, Осип Григорьевич спорить не стал и отдал вознице в пять раз больше, чем платил за аналогичное расстояние до войны.

Поезд до Тулы отправлялся только в половине второго, поэтому Тараканов, сдав чемоданчик в камеру хранения, отправился бродить по городу.

Он прошелся по Садовому, свернул на Покровку и по ней дошел до бульваров. Столица сильно отличалась от себя довоенной, но еще сильнее – от той, которую Осип Григорьевич покинул в восемнадцатом. Да и публика со времен «военного коммунизма» сильно изменилась. И шелковые чулочки выглядывали из-под юбок, и крахмальные воротнички торчали поверх заграничного кроя костюмов, и было их значительно больше, чем во Пскове. Автомобилей тоже было много, ну а извозчиков – просто огромное количество.

Почувствовав, что проголодался, Тараканов зашел в первую попавшуюся столовую. За вкуснейшие щи с мясом, кашу, квас и пирожок с капустой он отдал восемьдесят копеек – ровно в два раза больше, чем до войны. Столовая была чистой, столики покрыты белой бумагой вместо скатерти, а прислуживала молоденькая девушка в кокетливом белом передничке.

Отобедав, Осип Григорьевич хотел было сходить в парикмахерскую – побриться, но побоялся опоздать на поезд и повернул обратно к вокзалу. Взяв на этот раз билет в «жесткий» вагон, Тараканов примостился на скамье в зале ожидания. Посидел, потом вскочил, пошел на почту, купил лист бумаги, конверт и марки и написал письмо. Быстро, чтобы не передумать, опустил конверт в ящик.

Он зашел в вагон одним из первых, поэтому ему удалось занять место у окна. Рядом разместилась семья – сумрачная баба с тремя ребятами, один из которых был совсем маленьким, и ее полупьяненький супруг. Малыш безостановочно плакал, папаше это не нравилось, и он беспрестанно требовал у своей половины его успокоить. Баба трясла мальца, как тряпичную куклу, отчего тот заливался все истошнее. Двое старших пацанов смирно сидели на скамье и сосали леденцы на палочке. Из-за криков и плача Тараканов не услышал третьего гудка. Поезд тронулся и стал набирать ход. Через два сиденья запиликала гармошка, послышался звон стаканов. «Все, как раньше, – подумал Осип Григорьевич, – вот только разве что вино в открытую раньше не пили».

– Я извиняюсь, гражданин, папироски у вас не найдется? – обратился к нему сосед.

Тараканов угостил. Сосед, не стесняясь присутствия детей, закурил.

– Докудова ехать изволите?

– В Тулу.

– По делам али на отдых?

– В командировку.

– Вот как. А мы с семейством домой, в Серпухов. Вон, у ейной мамаши гостили, – показал мужичок на супругу. – Тещенька моя в прислугах здесь состоит. Внучков, значит, ей показывали, а сами столицу смотрели.

– Ну и как вам столица?

– Красиво. Только больше я сюда ни ногой.

– Что так?

– Да я тут чуть с ума не сошел. Все бегут куда-то, несутся, того гляди сшибут. Автомобили гудят, извозчики кричат. У меня третий день голова болит, не проходит. Только вот этим, – мужичок раскрыл пиджак и показал выглядывавшее из внутреннего кармана горлышко сороковки, – и спасаюсь. Не желаете?

– Нет, спасибо.

– Ну как хотите, – попутчик приложился к бутылке и в пару глотков осушил ее.

– Эх, хороша! – сказал он, вытирая губы тыльной стороной ладони. – Но с довоенной не сравнить, та в сто крат лучше была!

– Ну а жизнь какая была лучше, нынешняя или довоенная? – не удержался от вопроса Тараканов.

Мужичок пожал плечами:

– Как вам сказать. С одной стороны, мне землицы дали. На меня, на нее, и вот даже на этого, – папаша ткнул в младшего сына, – но, с другой стороны, вздорожало все. Вот бабе спьяну платок купил – пять рублей отдал! А до войны сколько бы мне на эту пятерку таких платков дали?! Лошадь под триста рублей стоит! А самое главное, – мужик постучал пальцами по пустой бутылке, – она, родимая, в четыре раза дороже стала! А градусов в ей всего тридцать! И бутылка стала меньше, чем старая сороковка-то!

Баба ткнула благоверного в бок:

– Тише ты, а то загребут за такие разговоры!

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация