Книга Хасидские истории. Поздние учителя, страница 20. Автор книги Мартин Бубер

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Хасидские истории. Поздние учителя»

Cтраница 20

Хвала этому поколению

Однажды на восьмой день праздника Суккот было большое веселье в доме рабби из Чорткова. Рабби спрашивал, смеясь: «Отчего вы, люди, так веселы? Может, выпили немножечко?»

«У нас не было для этого времени, – ответили гости. – Мы провели несколько часов в доме молитвы, а потом пришли сюда, к столу нашего рабби. И мы просто счастливы – потому что праздник и потому что мы – с нашим рабби».

«Действительно, – сказал рабби из Чорткова, – как только у сынов Израиля наступает состояние откровения, они преисполняются безграничной радостью». И, помолчав немного, он добавил: «Я бы сказал, что наше поколение, от которого Бог скрывает свое лицо, лучше поколения пустыни. Они удостоились великого откровения, как служанка, видевшая более, чем пророк Йехезкель [42], и они обладали огромной духовной силой, и их учителем был сам Моше. Но сегодня Бог сокрыт, наши силы незначительны, и все-таки, едва наступает состояние откровения, мы ощущаем духовный подъем и преисполняемся радостью. Вот почему я говорю: наше поколение лучше, чем поколение пустыни».

Школа рабби Шмелке из Никольсбурга
Глава вторая
Моше-Лейб из Сасова
Хасидские истории. Поздние учителя

По ночам

В юные годы Моше-Лейб имел обыкновение с наступлением темноты тайным образом переодеваться в простую одежду, выходить незаметно из дома и весело проводить время со своими сверстниками, танцуя и распевая песни. Его товарищи относились к нему с любовью, и даже случайно брошенное им слово было для них законом, хотя он никогда не злоупотреблял своим авторитетом. После того, как Моше-Лейб отправился в Никольсбург учиться у рабби Шмелке, его товарищи отказались от этих забав, потому что без Моше-Лейба веселье было им не в веселье. Много лет спустя один из его товарищей, возвращаясь в родные края из дальней поездки, остановился в Сасове. С кем бы он ни вступил в беседу, и в корчме, и на улице, все только и говорили о том, какой замечательный человек великий цадик Моше-Лейб. Когда он услышал это имя, обычное и распространенное, ему и в голову не пришло, что Моше-Лейб – тот самый товарищ былых дней его юности. Впрочем, ему было интересно повидать цадика; он отправился к рабби и с первого же взгляда узнал его. Первая его мысль была: «Вот оно как! Да он и в самом деле мастер вводить людей в заблуждение!» Но вглядевшись в лицо Моше-Лейба, столь знакомое ему и по-прежнему внушавшее неизменное почтение, он по-новому вспомнил былые дни, и его осенило, что и в часы юношеского веселья он со своими товарищами, сами того не осознавая, ощущали авторитет Моше-Лейба и что у их веселья был источник вдохновения, суть которого они тогда не были в состоянии постигнуть.

И он склонился перед цадиком, благожелательно взиравшим на него, и сказал: «Учитель, я благодарю тебя».

Розга

Отцу Моше-Лейба очень не нравилось, что его сын обратился к хасидизму. Когда Моше-Лейб, не сказав ничего отцу, покинул дом и отправился в Никольсбург, в дом учения рабби Шмелке, он, впав в ярость, срезал зловещего вида розгу и держал ее в своей комнате, ожидая возвращения сына. И всякий раз, когда он видел на дереве подходящую ветку, он срезал ее, полагая, что новая розга окажется еще лучше, а старый прут выкидывал. Шло время, и одна розга сменялась другой. Как-то во время уборки служанка взяла прут и отнесла его на чердак.

Вскоре Моше-Лейб попросил учителя отпустить его на короткое время навестить родной дом. При его появлении отец вскочил на ноги и в ярости принялся что-то искать в комнате. Моше-Лейб отправился прямо на чердак, взял розгу и принес ее отцу. Тот пристально посмотрел на сына, встретил его серьезный и любящий взгляд и осознал его правоту.

Халат

Моше-Лейб провел семь лет в доме учения святого рабби Шмелке в Никольсбурге. По окончании семилетнего срока обучения рабби призвал Моше-Лейба к себе и сказал ему вот что: «Теперь ты можешь возвращаться домой». И затем дал ему три вещи: золотую монету, буханку хлеба и праздничный белый халат. И еще он сказал: «Пусть любовь Израиля пребудет в твоем сердце».

Моше-Лейб шел целый день и очень устал. К вечеру он добрался до деревни, где собирался съесть свой хлеб и переночевать. И тут он услышал стоны и плач, доносившиеся из подвального окна, забранного решеткой. Подойдя поближе, он заговорил с человеком, брошенным за решетку, и узнал, что это был еврей-корчмарь, который оказался не в состоянии заплатить помещику триста золотых арендной платы. Первое, что сделал Моше-Лейб, – он отдал корчмарю свой хлеб.

Затем, не спрашивая дороги, будто в своем родном местечке, Моше-Лейб отправился прямо к помещичьему дому, попросил, чтобы его провели к помещику, и обратился к тому с просьбой освободить корчмаря. И предложил за него выкуп – имевшийся у него золотой. Помещик смерил взглядом наглеца, осмелившегося предложить один золотой в уплату долга в триста золотых, и велел выкинуть его вон. Но, очутившись на улице, Моше-Лейб еще сильнее проникся страданиями корчмаря, сидящего за решеткой; он забарабанил в дверь помещичьего дома с криком: «Но ты просто обязан освободить его! Бери мой золотой и отпусти его на свободу!»

А ведь в те дни каждый польский помещик был царем в своем имении и имел право казнить либо миловать. И помещик велел слугам схватить Моше-Лейба и бросить его псам. Моше-Лейб увидел свою смерть в глазах накинувшихся на него собак и немедля натянул халат, чтобы умереть в праздничном одеянии. Однако при виде белого халата собаки отпрянули и в ужасе завыли. Помещик поспешил на псарню и увидел, как Моше-Лейб стоит у входа, прислонившись к стене, а собаки держатся от него на расстоянии, дрожа и подвывая. Помещик велел Моше-Лейбу убираться подобру-поздорову, но тот отвечал: «Не прежде, чем ты возьмешь мой золотой в уплату долга и отпустишь корчмаря». Тогда помещик взял деньги, сам отправился к дому, в подвале которого был заключен еврей-корчмарь, отпер дверь подвала и отпустил его с миром. А Моше-Лейб продолжил свой путь.

Эту историю очень любил рассказывать рабби из Чорткова, и всякий раз, подойдя к концу, он восклицал: «Ах, где бы нам найти такой халат!»

Здесь живет еврей

Когда Моше-Лейб первый раз был в гостях у рабби Элимелеха, тот оказал ему честь, попросив произнести слова Торы за субботней трапезой. А в этой недельной главе Торы говорилось о том, как Господь пройдет по земле Египетской, поражая египтян и проходя мимо домов сынов Израилевых. Моше-Лейб сказал: «Это ведь не может значить, будто Господь проходит мимо какого-то места, потому что нет такого места, где бы Он не находился. Но когда Он оказывался у дома египетского, то видел исполненные скверны души живущих там, а когда Он оказывался у дома, исполненного благочестия и доброты, то Он радовался и восклицал: „Здесь живет еврей!“»

Когда рабби Элимелех услышал это объяснение, он вскочил на стол и начал там плясать, распевая без умолку: «Здесь живет еврей! Здесь живет еврей!»

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация