Книга Дикий берег, страница 46. Автор книги Ким Стэнли Робинсон

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Дикий берег»

Cтраница 46

Через неделю у меня были документы, в которых значилось, что я родился на Каталине и провел здесь всю жизнь, работая на японцев. Теперь я мог свободно выходить на улицу, и мистер Ниса отправлял меня с Хадакой ловить рыбу или полоть огород. Когда закончился испытательный срок, он стал поручать мне другие задания: обмениваться с незнакомцами тяжелыми коричневыми пакетами на улицах Авалона или провожать японцев из аэропорта на окраине в город в обход докучных пропускных пунктов и патрулей.

Не следует думать, будто эта и другая контрабанда была в Авалоне редким исключением. Город кишел представителями всевозможных рас, наций и вероисповеданий, а поскольку ООН разрешила въезд на острова только японцам и только для надзора за американским побережьем, ясно, что большинство посетителей проникли сюда в обход законов. Однако таких служащих, как мистер Ниса, было в избытке на всех уровнях власти – и на самой Каталине, и на Гавайях, воротах в Западную Америку. Почти у каждого в городе имелись документы на проживание, и невозможно было сказать, купленные они, поддельные или настоящие; однако, гуляя по улицам, я видел людей в самых разных нарядах, с восточными и мексиканскими чертами, даже черных, как небо ночью, и понимал: что-то с японской администрацией не так.

Я охотно говорил с иностранцами, используя те несколько слов, которые выучил по-японски, и слушая самые неожиданные варианты английской речи. Избегал разговаривать я только с теми, кто походил на американцев, и было ясно, что они тоже не рвутся со мной беседовать. Слишком велики были шансы, что они, как и я, беглецы, всеми правдами и неправдами осевшие в Авалоне. По слухам, многие из них работали на полицию. В таких обстоятельствах разумнее всего было не заводить тесных знакомств.

Старая часть Авалона, как мне говорили, совсем не изменилась – маленькие беленые домики на холмах вокруг гавани. Гавань увеличили за счет пристаней, новые здания расползлись по холмам на север и на юг – сотни строений в японском стиле, с толстыми балками, тонкими стенами и островерхими крышами. По всему острову идут новые бетонные дороги, а вдоль них – низкие каменные стены, которые делят остров на частные владения. За стенами – парки и большие строения, которые японцы называют дачами. Здесь живут служащие ООН и японской администрации. Дачи на западном берегу острова поменьше, а самые большие выходят окнами на пролив: вид на Америку ценится высоко. Самые большие дачи, я слышал, на восточном берегу Сан-Клементе: их-то огни я и видел в ту ночь, когда решился обогнуть земной шар.

Прошло несколько недель. Я ездил в машине по белым дорогам, раз вел сам и чуть не врезался в стену. Когда едешь, от движения возникает ветер и все мчится так быстро, что не успеваешь соображать.

– Ты это чувствовал, когда ехал на поезде? – спросила меня Ребл, перебив Стива.

– Ага, – сказал я. – Мчишься так быстро – воздух свистит. Хорошо, что нам не пришлось управлять поездом, а то бы мы сто раз врезались.

– Тихо! – воскликнул Мандо, Стив кивнул и продолжал. Он так увлекся, что даже не поднял голову.

Я видел, как огромные летающие машины, самолеты, садились, словно пеликаны, в аэропорту и взлетали с таким ревом, что закладывало уши. И все это время я исполнял различные поручения мистера Нисы. Когда я вполне завоевал его доверие, он предложил мне стать проводником у пяти японских бизнесменов, которые прибыли на Каталину с целью посетить Сан-Диего. Я очень не хотел возвращаться на материк, но мистер Ниса обещал разделить со мной выручку от поездки, а это были огромные деньги. Я взвесил выгоды и согласился.

И вот однажды вечером мы на моторном катере отправились в Сан-Диего. Я отдавал распоряжения лоцману, Ао, который единственный на борту понимал по-английски. Ао знал, где будут в эту ночь патрульные суда, и заверил меня, что они нам не помешают. Я направил его к месту высадки у мыса Лома, сводил туристов к развалинам маяка, а потом провел между рядами белых крестов на военно-морском кладбище – таком огромном, будто на нем похоронили всех убитых в последнюю войну. На заре мы спрятались в разрушенном доме, и весь день пятеро бизнесменов фотографировали верхушки разрушенных небоскребов и взорванную гавань. Ночью мы, к моей радости, вернулись в Авалон.

После этого я еще четыре раза возил туристов в Сан-Диего, и первые три раза все прошло гладко, но на четвертый меня уговорили ночью войти на лодке в устье реки Мишен. Мои читатели в Сан-Диего знают, что все устье завалено обломками, что вода залила обе старые набережные и несколько дорог, что русло меняется каждую весну, что это самое коварное, опасное и непредсказуемое из речных русел. В ту ночь океан был гладок, как стол, но днем прошел сильный ливень, и вода переливалась через бетонные глыбы, образуя водопады. Один наш турист упал в воду под тяжестью фотоаппарата (у них есть фотоаппараты, которые снимают ночью), и я нырнул за ним. Немало сил потребовалось от меня и от Ао, чтобы мы все снова оказались в лодке и вышли в море. Будь это парусная лодка, к каким я привык, мы бы утонули.

После этого мне не хотелось снова отправляться на материк, а благодаря щедрости мистера Нисы у меня скопились кое-какие деньги. Через два вечера после неудачной экспедиции на одной из самых роскошных дач восточного побережья острова давали званый обед, и человек, которого я спас, на ломаном английском предложил нанять меня слугой и забрать с собой в Японию. Видимо, Ао рассказал ему, что я мечтаю о путешествиях, и он решил отплатить мне за спасение жизни.

Я позвал Хадаку за подстриженные кусты в саду, и мы сели у подсвеченного фонтана, который изливался на уступ внизу. Мы глядели на темные очертания континента, и я рассказал, какая мне представляется возможность. Поцеловав меня по-братски (мы раз или два обменивались поцелуями, не всегда родственными…)

– Еще бы! – выкрикнула Ребл, и девушки засмеялись. Кэтрин сказала, передразнивая голос, каким читал Стив:

– И я приготовился известить мою любезную матушку, что ее внуки будут на четверть японцами…

– Не перебивайте! – заорал Стив, но мы уже валялись от хохота. – Я продолжаю!

…(мы раз или два обменивались поцелуями, не всегда родственными, но я не настолько увлекся, чтобы злить мистера Нису)…

– Вот трус! – вскричала Кэтрин. – Слабак!

– Погоди, – сказал Стив. – У него была цель – повидать мир. Не мог же он остаться на Каталине. Вам, девчонкам, ничего, кроме любви, в книжках не интересно. Замолчите, а то перестану читать.

– Пожа-а-а-алуйста, – взмолился Мандо. – Я хочу знать, что было дальше.

Хадака сказала, что мне лучше воспользоваться случаем и уехать, потому что, хоть они этого не говорили, оставаться у них не вполне безопасно – если выяснится, что я живу по поддельным документам, у мистера Нисы будут крупные неприятности. Мне пришло в голову, что поэтому-то он так щедро делился со мной прибылью от экскурсий на материк – с тем чтобы со временем я его покинул. Я решил, что это на удивление благородная семья и мне на редкость повезло к ним попасть.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация