Книга Дикий берег, страница 48. Автор книги Ким Стэнли Робинсон

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Дикий берег»

Cтраница 48

В ту же секунду Рекавери Симпсон, отец Дела и Ребл, сказал:

– Это значит, у нас наконец будут ружья и люди, чтобы что-то изменить.

И то и другое мнение тут же нашло отклик, и обсуждение раскололось на множество частных споров. Я держал язык за зубами и слушал, стараясь понять, кто что думает. Оказывается, даже такое маленькое общество, как наше, можно разделить на еще более маленькие. Рекавери Симпсон и старик Мендес возглавляют семейства, которые добывают себе пропитание дальше на материке – охотятся, ставят капканы или пасут овец. Нат, Мануэль и пастухи обычно идут на поводу у Симпсона. Другая группа – фермеры; понемногу сажают все, но Кэтрин и ее женщины засевают большие поля. Третья большая группа – рыбаки. Это Николены, Хэмиши, Рафаэль и я. И наконец, те, кто не относится ни к одной из групп – Том, мой отец, Эддисон и Чудила Роджер. На самом деле такого разделения нет, все понемногу занимаются всем. Но мне поначалу казалось, что я подметил закономерность: охотники, чья работа и так похожа на войну, – за сопротивление, а фермеры, которым надо, чтобы все оставалось без изменения из года в год (к тому же большинство из них женщины), – против. Мне это было понятно, и я решил, что исход голосования будет зависеть от Николена, но потом я увидел, что исключений из придуманного мною правила не меньше, чем подтверждений, и на какое-то время мне показалось, что я вообще ничего не понимаю. Док одним из первых обманул мои ожидания. Лет ему почти сколько Тому, и за стариковским столом на толкучках он всегда называл предателями тех, кто не стал сражаться за Америку. Я думал, он опять будет против Тома и за то, чтобы взять сторону Сан-Диего. И вдруг он открывает рот и говорит:

– Помню, раз жители каньона Кристианитос позвали соседей из каньона Габино воевать за колодцы с долиной Четырех Каньонов. Те пошли, но на следующих толкучках уже не было каньона Габино, только Кристианитос. Я о том, что большие селения глотают мелких соседей. Генри расскажет вам, что там на юге живут сотни людей…

– Но мы же не соседний каньон, – возразил Стив. – Между нами многие мили. И мы просто должны сражаться с японцами. Если все поселки не объединятся, надеяться не на что.

Он говорил с жаром. Многие закивали, не слушая других. Стив хорошо говорит. Убедительно.

– Мили – не расстояние, если ходят поезда, – ответил Док.

Значит, он против того, чтобы поддержать Сан-Диего. Я был так потрясен, что чуть не спросил его, как можно взять и перечеркнуть собственные слова, едва представилась настоящая возможность действовать, но тут Том сказал громко:

– Давайте-ка по одному.

Рафаэль воспользовался коротким молчанием:

– Мы должны сражаться с японцами при всякой возможности. Подумайте. Они окружили нас со всех сторон. Мы – как рыба в большом неводе. Мало того что они не выпускают нас наружу, они еще и не пускают нас друг к другу, бомбят рельсы и мосты.

– Про бомбежки мы знаем со слов этих же молодцов из Сан-Диего, – сказал Док. – Как проверишь, правда ли это?

– Конечно, правда, – обиженно вставил Мандо и махнул на отца кулаком. – Генри и Том видели, как бомбы падали на пути.

– Может быть, – согласился Док. – Но это не значит, что и остальное – правда. Может, они хотят, чтобы мы испугались и запросили помощи. Мэр Сан-Диего вообразит себя мэром Онофре в ту минуту, как мы примкнем к этому их сопротивлению.

– А чего он нам сделает? – сказал Рекавери. Остальные охотники закивали, и Рекавери выступил вперед, чтобы включиться в спор. – Просто будем иметь дело еще с одним селением. Так же как с теми, которые приезжают на толкучки.

Док набросился на этот довод, как пеликан на рыбу.

– А вот и не так же. Сан-Диего гораздо больше нас, и речь идет не просто о торговле. Ты сам сказал, у них много ружей.

– Стрелять-то будут не по нас, – сказал Рекавери. – К тому же до них пятьдесят миль.

– Я согласен с Симпсоном, – вступил старый Мендес. – Залатать прошлое можно только сообща. Эти молодцы не хотят ничего у нас отнять, а и хотели бы, ничего они нам не сделают. Они просто зовут вместе воевать за нашу же свободу.

– Я о том же, – твердо добавил Раф. – Эти японцы пригнули нас к земле! Чтобы выпрямиться, надо бороться!

Мы со Стивом закивали, как марионетки на ярмарочном представлении. Габби просунул между нами кулак и победно тряхнул. Я раньше не знал, что Раф так переживает из-за нашего положения – он никогда об этом не говорил. Вся компания была в восторге. Стив зашевелился, напружинился, как кошка, – он набирался духу встать и поддержать тех, кто за войну. Но не успел – его отец отошел от стены и заговорил:

– Мы должны работать. Главное – работать. Добывать еду, хранить ее, строить новые жилища, улучшать старые. Выменивать на толкучках одежду и лекарства. Лодки, снаряжение, дрова. Это твой хлеб, Раф. Это, а не драться с людьми, у которых силы в миллион раз больше, чем у нас. Это мечты. Если мы будем драться, то здесь, в долине, и за долину. Ни за кого другого. Ни за этих клоунов с юга, ни за идею вроде Америки. – Он произнес это слово, как самое непотребное ругательство, и взглянул на Тома. – Америки нет. Она мертва. Есть мы в этой долине, и есть другие в Сан-Диего, в Ориндже, за Пендлтоном, на Каталине. Но они – не мы. Эта долина и есть наша страна, ради нее мы должны работать, чтобы все в ней были живы и здоровы. В этом наша обязанность.

Баня затихла. Значит, Джон против. И Том, и Док. Мне казалось, что Джон вышиб почву у нас из-под ног, но Раф встал и сказал:

– Наша долина слишком мала, Джон, чтобы думать о ней так. Все, с кем мы торгуем, зависят от нас, а мы – от них. Мы все – люди одной страны. И всех нас сдерживает охрана на Каталине. Ты не можешь этого отрицать. Пойми: чтобы работать ради долины, надо иметь свободу разворачиваться шире. Сейчас этой свободы у нас нет.

Джон молча покачал головой. Рядом со мной Стив зашипел – вот-вот взорвется. Кулаки его были сжаты и побелели. В этом не было ничего нового. Стив всегда не соглашался с отцом, но боялся возразить ему на людях и поэтому молчал. Обычно к концу собрания Стив чуть не лопался от возмущения и бессильного гнева. Может, и это собрание кончилось бы так же, не возрази перед этим Мандо своему отцу. Стив это заметил, и разве мог он после такого смолчать – не отважиться на то, на что отважился маленький Армандо Коста? Да ни за что. И ведь спорил я с Томом. Искушение было слишком велико. Стив вскочил дрожа, красный, как помидор. Он обвел глазами собравшихся – всех, кроме своего отца.

– Мы – американцы, в какой бы долине ни родились, – сказал он быстро. – От этого никуда не денешься. Мы проиграли войну и по-прежнему платим за это, но однажды мы снова станем свободными. – Джон яростно зыркал на него, но Стив не сдавался. – И этот день наступит потому, что люди сражались, когда только могли.

Он плюхнулся на край чана и только после этого вызывающе поднял глаза на Джона. Но Джон не собирался отвечать – мол, много чести Стиву спорить с ним на людях. Он просто смотрел на него, багровый от ярости. Наступило неловкое молчание. Все видели, что Джон отрицает право сына участвовать в споре.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация