Книга Достаточно времени для любви, или Жизнь Лазаруса Лонга, страница 168. Автор книги Роберт Хайнлайн

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Достаточно времени для любви, или Жизнь Лазаруса Лонга»

Cтраница 168

И Лазарус продолжал придерживаться того графика, который заранее спланировал, даже обнаружив, что попал сюда на три года раньше срока. Схема эта работала так хорошо, что он не понимал, что его внутренние «часы» настроены неправильно. Ошибку свою он осознал лишь тогда, когда война буквально обрушилась ему на голову. Он проанализировал причины ошибки и убедился в том, что грубо нарушил правила выживания: принимал желаемое за действительное. Он хотел верить срокам в прежнем графике.

Все было просто: ему не хотелось так быстро расстаться со своей вновь обретенной первой семьей. Со всеми ними. Но в особенности с Морин.

Морин… Решив остаться до первого июля, как и было намечено сначала, после ночи борьбы со своей смятенной душой, – ночи тревог и решимости, когда Лазарус писал письма, рвал их и снова писал, он вдруг обнаружил, что вполне может встречаться с миссис Брайан Смит и общаться с ней с дружелюбной, но формальной вежливостью; способен не выказывать излишнего интереса к ее личности, выходящего за пределы, допускаемые местными нравами. Он продолжал вести целомудренный образ жизни, радуясь тому, что имеет возможность находиться возле нее, хотя бы изредка, так, чтобы не потревожить бдительных блюстителей общественной морали – или еще более подозрительного деда.

Лазарус действительно был счастлив. Ни с Тамарой, ни с близнецами, ни с одной из его благоверных совокупление не было необходимым условием для любви. Он всегда умел, когда надо, пригасить огонь и позабыть о нем. Ни на миг не забывая об огромном физическом очаровании женщины, которая была его матерью более двух тысяч лет назад – экий странный временной вектор, – он тем не менее взял себя в руки, и это никак не повлияло на его поведение и не уменьшало радости, когда ему позволялось бывать рядом с ней. Он полагал, что Морин догадывалась обо всем, что он чувствует, а точнее – от чего удерживает себя и почему, и явно одобряла подобное самоограничение.

В течение всего марта он подбирал к ней ключи, Брайан-младший хотел научиться водить автомобиль; Дедуля считал, что он для этого достаточно подрос, и Лазарус принялся учить брата. Он уезжал с ним из дому и привозил его обратно – и частенько бывал удостоен взгляда Морин. Лазарус даже нашел способ (помимо шахмат) подобраться к Вуди. Он сводил ребенка в цирк на волшебника Торстона Великого, а летом обещал съездить с ним в Электрический парк [84]. Это место увеселения было для Вуди пределом мечтаний. Сие обещание скрепило предполагаемый союз. Из цирка Лазарус привез ребенка спящим, в целости и сохранности, за что и был вознагражден чашкой кофе в компании деда и Морин.

Лазарус вызвался помогать группе бойскаутов, состоявшей при церкви. Джордж был в отряде новичком, а Брайан скоро должен был удостоиться звания «орла». Лазарус взял на себя обязанности помощника скаутмастера и обнаружил, что это занятие доставляет ему удовольствие, – и Дедуля приглашал его зайти всякий раз, когда он привозил ребят домой.

Лазарус мало интересовался внешней политикой. Он по-прежнему покупал канзасскую «Пост», и мальчишка-газетчик на углу 31-й и Труст считал его своим постоянным клиентом, Лазарус платил никель за газетенку стоимостью в пенни и никогда не спрашивал сдачи. Но, завершив ликвидацию дел, Лазарус стал редко читать газеты, даже «Биржевые новости».


В то воскресенье, 1 апреля, Лазарус не собирался навещать свою семью по двум причинам: Дедули не было дома и вернулся отец. Лазарус не хотел встречаться с отцом до тех пор, пока дед не порасскажет ему о новом знакомце. Он сидел дома, готовил, занимался домашними делами, возился с ландо, чистил и полировал кузов и писал длинное послание семейству, оставшемуся на Терциусе.

Утром в четверг Лазарус прихватил письмо с собой, намереваясь подготовить его для отправки в отложенную почту. Он, как обычно, купил газету на углу 31-й и Труст и, усевшись в трамвай, принялся рассматривать первую страницу. И немедленно нарушил привычку праздно глазеть в окно – пришлось прочитать газету целиком. После чего он направился не в фотолабораторию Канзас-Сити, а прямиком в читальню Главной публичной библиотеки, где и потратил два часа, пытаясь догнать мир. Он прочитал все местные газеты, «Нью-Йорк таймс» за вторник – там был напечатан текст послания президента к конгрессу: «Боже, помоги Америке, она не может поступить иначе!» – и вчерашнюю «Чикаго трибьюн». Лазарус отметил, что «Трибьюн», самый отпетый враг Англии за пределами германоязычной прессы, торопливо отрекалась от прежних обетов.

После этого он пошел в мужской туалет, где порвал письмо на мелкие клочки и спустил в унитаз.

Оттуда он пошел в сберегательный банк «Миссури», снял со счета деньги, явился в кассу железной дороги Санта-Фе и приобрел там билет до Лос-Анджелеса с правом на тридцать дней задержаться в Флагстаффе, штат Аризона, побывал на вокзале, а потом отправился в банк «Содружество», где получил свой сейф и извлек из него небольшой, но тяжелый ящичек с золотом. Попросил разрешения воспользоваться уборной банка (положение постоянного клиента позволило ему добиться этой чести). Разложив золотые монеты по карманам пиджака, жилета и брюк, Лазарус уже не выглядел изящным. Одежда на нем топорщилась тут и там, он старался идти осторожно, чтобы не звякнуть, и заранее приготовил никель для трамвая, – и всю дорогу ехал на задней площадке, боясь сесть. Ему было не по себе до тех пор, пока он не вошел в свою квартиру, закрыл за собой дверь и запер ее на ключ.

Он быстренько соорудил сэндвич и съел его, а затем приступил к портняжной работе, зашивая золотые монетки в предназначенные для них карманы замшевого жилета, а затем пришивая приготовленные подклад и лицевую часть. Лазарус заставлял себя работать медленно и старался шить как можно аккуратнее, чтобы никто не заподозрил, что скрыто под тканью.

Около полуночи он сделал еще один сэндвич, а потом вернулся к работе.

Удовлетворившись тем, как сидит и смотрится на нем костюм, он отложил жилет с деньгами в сторону, расстелил на письменном столе одеяло, водрузил на него тяжелую пишущую машинку «Оливер» и двумя пальцами принялся выстукивать:

«Канзас-Сити, 5 апреля 1917 г. григ.

Драгоценнейшие Лор и Лаз!

СРОЧНО. Меня следует немедленно забрать. Рассчитываю добраться до кратера 9 апреля 1917 года в понедельник. Повторяю: девятого апреля тысяча девятьсот семнадцатого года. Я могу опоздать на один или два дня и буду ждать вас десять дней, если это окажется возможным. Если вы не заберете меня отсюда, постараюсь явиться в то же место в 1926 (тысяча девятьсот двадцать шестом) году.

Благодарю!

Лазарус».

Лазарус отпечатал два оригинала послания, подписал два набора конвертов, воспользовавшись обычными адресами: на одном был адрес его местного агента, другой был адресован в Чикаго. А потом составил акт о продаже:

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация