Книга Что такое Аргентина, или Логика абсурда, страница 25. Автор книги Оксана Чернявская

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Что такое Аргентина, или Логика абсурда»

Cтраница 25

Обычно прорабы, эти «маэстро стройки», все же работают под руководством архитектора, но Лало уверил меня, что незачем выбрасывать деньги на ветер, он прекрасно справится с поставленными задачами, да еще и в рекордно короткий срок. Казалось, сама фортуна улыбалась мне широко и ласково щербатой улыбкой смуглого низкорослого крепыша с чертами лица булгаковского Шарикова, но приветливого и обаятельного. Лало обещал мне на днях прислать более точную смету (та сумма, которую он назвал первоначально, меня вполне устраивала и даже радовала); мы расцеловались на прощание, и аромат его одеколона щекотал мои ноздри чуть ли не до конца дня.

«На днях» в разных языках и культурах означает разные временные категории, и поэтому точно перевести это идиоматическое выражение невозможно. Я вот, например, думала, что это два или три дня, и начала нервничать, когда по истечению пятых суток мой будущий маэстро-прораб мне не позвонил. Нервничала я совершенно напрасно. Потому что отсчет этих самых дней у Лало происходил совсем по-другому, и спорить с ним на лингвистическом уровне было, конечно же, неразумно.

Когда он все-таки появился, мы согласовали смету и сроки работ, я осталась вполне удовлетворена и тем, и другим, но особенно – конкретно обозначенными сроками. Также я научилась избегать расплывчатых определений вроде «на днях», «несколько недель/дней/ месяцев» и т. п.

Для того чтобы бригада начала работать, я должна была заплатить аванс в 50 процентов и положиться во всем на маэстро Лало. Он так и сказал мне: «бригада», что укрепило мою уверенность в том, что моя квартира в надежных руках. Я выложила приличную, но не приводящую меня к банкротству сумму, и мы скрепили наши устные договоренности стандартным договором, написанным от руки крупным почерком на листе формата А4. Лало брал на себя обязательство выполнить перечисленный ряд работ, а я – своевременно оплачивать их по мере завершения.

С понедельника в квартире закипела жизнь, взметнулась вверх красноватая пыль вскрываемых кирпичных стен, оседая на столешницах кухни, окнах, дверях, ручках и черных волосах рабочих. Бригада Лало, к моему разочарованию, состояла из двух человек: его самого и… еще одного, кем он руководил; работали они в четыре руки.

Как-то, забежав в квартиру без предварительного звонка по телефону, я увидела двух худеньких мальчиков, еще даже не подростков: одному было лет восемь, другой, чуть постарше; они вдвоем тащили тяжелое ведро с песком. Самого Лало не было, а его пожилой напарник, заметив мой ужас при виде эксплуатации детей, поспешил объяснить, что это дети Лало:

– В школе сегодня учителя бастуют, нет уроков, ну, вот и пришли, чтобы без присмотра не сидели одни дома.

– А где Лало? – спросила я, вглядываясь в лица мальчиков, которые молчали как партизаны.

– Поехал закупать материалы, да вы его не ждите, это далеко… ну, чтобы поэкономнее, так вам дешевле будет.

Я ушла с тревогой в сердце. Мне надо было съезжать со съемной квартиры. Я собиралась в поездку и наивно предполагала, что, вернувшись в Аргентину две недели спустя, вселюсь в свою отремонтированную квартиру.

Уже из аэропорта я позвонила приятелю, который мне рекомендовал Лало, и поделилась своими сомнениями по поводу присутствия детей.

– Слушай, у меня же ни страховки, ничего нет… А если упадет кто или на них что-нибудь упадет? И потом, ведь это же совсем маленькие дети, а таскают тяжести… Неизвестно же, сколько еще учителя будут бастовать.

– Постой, какие маленькие? Лало уже дедушка, у него двое взрослых детей, сын и дочь… и внук трехлетний.

У меня все похолодело внутри от догадки, нет… не может этого быть! Я умоляющим голосом попросила своего приятеля сходить на квартиру в мое отсутствие и сфотографировать, что там происходит. Он мялся, говорил, что занят, но в конце концов пообещал зайти и навестить своего протеже. Спустя несколько дней я получила от него сообщение, что он там был, что все идет своим чередом и волноваться нет причин. Я посмотрела на фотографию и чуть не упала в обморок – не столько от вида разрухи и отсутствия какого-либо прогресса, сколько увидев исполнителя работ на заднем плане. Худенький замызганный мальчик балансировал на доске, положенной одним концом на стремянку, а другим на дверь, прислоненную к стене, чтобы можно было достать до четырехметровых потолков. В руках у него было что-то вроде наждачной бумаги.

«Кто это?» – написала я, предчувствуя катастрофу.

«Это сын слесаря, у них в школе уроки отменили, вот он его с собой на работу и привел».

«А сам слесарь где?» – Пальцы меня плохо слушались.

«Не знаю, вышел куда-то. За сигаретами или что-то купить из еды».

Поездка была испорчена. Я позвонила Лало и потребовала немедленно прекратить все работы до моего приезда. Он ничего не понимал:

– Но ведь нужно же было срочно… И потом, если я сейчас брошу все здесь, я пойду на другую стройку, а там надолго… Не знаю, когда мы сможем вернуться и продолжить.

Пришлось менять билет и срочно вылетать в Буэнос-Айрес.

Я осмотрела квартиру, не оставляющую ни малейшей надежды на то, что в ней когда-нибудь можно будет жить, и пришла в окончательный ужас. Не будучи экспертом в слесарных работах, я все же помнила из плохо дававшейся мне школьной геометрии, что такое угол в девяносто градусов. Он должен быть прямым, но ни одного прямого угла в стыковке труб я не увидела. Лало, однако, убеждал меня, что все сделано по правилам и что осталось только закрыть стены, и, когда я не буду смотреть на эти трубы, а лишь наслаждаться хорошим напором воды из крана, о градусе сварки даже не вспомню. Эта логика не показалась мне убедительной, и я продолжала критиковать все, что было сделано по списку согласованных ранее работ.

В какой-то момент Лало перестал заверять меня, что все будет хорошо, с тем обаятельным оптимизмом, который меня покорил в самом начале. Он обиделся, закапризничал и стал собирать инструменты.

– Если тебе не нравится качество работы, пожалуйста, я уйду, у меня заказов достаточно.

– Но я же заплатила почти восемьдесят процентов стоимости, а теперь… Это все ломать надо!

Лало вынул из кармана пыльных брюк кучу торговых чеков:

– Это то, что ты мне должна. Я оплатил из собственного кармана. Мы же договаривались, что материалы за твой счет. Я свою работу выполнил.

Он уставился на меня в упор глубоко посаженными глазами, и если раньше они казались маленькими из-за постоянной улыбки, то теперь стало понятно, что они такие и есть и не меняют размера ни от прищура, ни от улыбки.

– Ты же не разбираешься в этом, – продолжил он. – Я вот тебе не говорю ни как танго танцевать, ни как переводы делать. Я разбираюсь в прокладке труб. И то, что я сделал, отвечает стандарту. А ты мне должна все оплатить: время, которое я потратил, и материалы, которые покупал. Искал, между прочим, по сносной цене для тебя, ездил по всему городу.

Я сказала, что завтра в это же время мы продолжим наш разговор и рассчитаемся. Мне надо было на улицу – я не могла больше там оставаться, в пыли и разрухе.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация