Книга Сыщик Путилин, страница 57. Автор книги Роман Добрый

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Сыщик Путилин»

Cтраница 57

Несколько секунд простояла она молча, не сводя взора с трупов и голов, потом вдруг быстрым движением схватила одну из голов и приставила к обезглавленному туловищу. Затем, спустя несколько секунд, она так же стремительно отдернула мертвую голову и, положив ее на прежнее место, пошла к выходу. Лишь только успела она перешагнуть порог, как Путилин быстрее молнии выскочил из своей мрачной засады, бросился к двери и закрыл ее на задвижку.

— Скорее, доктор, помоги мне расставить гробы на прежние места.

Я стал помогать ему.

— Ну а теперь — быстро в путь!

Он высоко поднял воротник шубы, так что лица его не стало видно, и, отдернув задвижку, вышел из покойницкой.

— А что же ты врешь, что поодиночке пускают? — напустилась на сторожа вереница посетителей. — А их вон там трое было!

Путилин быстро шел больничным двором, направляясь к воротам. Я еле за ним поспевал. Впереди мелькал белый платок.

— Чуть-чуть потише… — шепнул мне великий сыщик.

Когда платок скрылся в воротах, мы опять прибавили шагу и вскоре вышли на тротуар 3-го проспекта. Тут, на углу у больничного здания, на тротуаре, стояла женщина в белом платке рядом с высоким дюжим парнем в кожаной куртке и высокой барашковой шапке. Они о чем-то оживленно, но тихо говорили. Когда мы поравнялись с этой парочкой, женщина пристально и долго на нас глядела. Потом, быстро подозвав проезжавшего мимо свободного извозчика, они уселись в сани и вскоре скрылись из виду.

— Ну и мы отправимся восвояси, — спокойно проговорил Путилин.

В тот же день, под вечер, он приехал ко мне переодетый и загримированный под самого отпетого бродягу. Обрядив и меня в ужасные отрепья, он протянул мне серебряный портсигар.

— Эту вещь ты будешь продавать в Хрустальном дворце, если понадобится.

— Где? — удивился я.

— Увидишь… — лаконично бросил он.

И вскоре, действительно, я увидел этот великолепный дворец. В одном из флигелей большого дома в Тарасовом переулке, рядом с «Ершами», внизу, в подвальном этаже, висела крохотная грязная вывеска «Закусочная». Когда мы подошли к обледенелым ступенькам, ведущим в это логово, дорогу нам преградил какой-то негодяй с лицом настоящего каторжника.

— А как богу молитесь? — сиплым голосом изрек он, подозрительно впиваясь в нас щелками своих узких, заплывших от пьянства глаз.

— По Ермилу-ножичку, по Фомушке-Фоме да по отвертке-куме! — быстро ответил бесстрашный сыщик.

— А-а… — довольным тоном протянул негодяй. — Много охулили?

— Кисет с табаком да кошель с пятаком.

Путилин быстро спустился в подвал, я — за ним. Когда мы вошли внутрь этого диковинного логовища, я невольно попятился назад — таким отвратительным зловонием ударило в лицо. Несмотря на то что тут было очень много народу, холод стоял в помещении страшный. Ледяные сосульки висели на грязных окнах, иней искрился по углам этого воровского притона.

Только бесконечно меткий и злой юмор воров и мошенников мог придумать для этой страшной дыры такое название — Хрустальный дворец! В первой конуре виднелось нечто вроде стойки с какой-то омерзительной снедью. Во второй комнате, очень большой, занимающей все пространство подвального помещения, разворачивалась целая эпическая комедия из жизни преступного Петербурга. Столов и стульев не было почти ни одного. Посередине возвышалась бочка, опрокинутая вверх дном. Около нее стоял седой старик в продранной лисьей шубе, с лицом типичного скопца. Вокруг него, полукругом, теснилась толпа столичной сволочи, то и дело разражавшаяся громовым пьяным хохотом.

— Кто еще найдет, что продать? Принимаю все, кроме девичьего целомудрия как вещи, ровно ничего не стоящей… для меня по крайней мере, почтенные дамы и кавалеры! — высоким, пискляво бабьим голосом выкликал скопец — скупщик краденого.

— Ха-ха-ха! Ах, шут тебя дери! — заливалась сиплыми голосами воровская братия Хрустального дворца.

— А штаны примешь? — спросил кто-то.

— А в чем же ты к столбу пойдешь, миленький, когда кнутом стегать тебя будут? Что же ты тогда спустишь?

Новый взрыв хохота прокатился по подвалу. Но были и такие, которые с хмурыми лицами подходили и бросали на дно перевернутой бочки серебряные, золотые и иные ценные вещи. Высохшая рука страшного скопца быстро, цепко, с какой-то особой жадностью хватала вещи.

— Две канарейки, миленький…

— Обалдел, знать, старый мерин? — злобно сверкал глазами продающий. — За такую вещь — и две канарейки?

— Как хочешь… — апатично отвечал скопец.

Я не спускал глаз с лица моего друга. Я видел, что он словно кого-то высматривает. Вдруг еле заметная усмешка тронула уголки его губ. Я проследил за его взглядом и увидел высокого парня в кожаной куртке и барашковой шапке. «Где я видел этого молодчика? Что-то в нем знакомое…» — мелькнуло у меня в голове.

— А вы чего же стоите, миленькие? — вдруг повернулся к нам отвратительный старик-скопец. — Имеете что обменять на фальшивые государственные деньги, ибо настоящие-то фабрикуете только вы?

Присутствующие сразу же обратили на нас внимание. Не скажу, что я почувствовал себя особенно хорошо. Я знал, что, если разглядят нашу маскировку, нам несдобровать или, в лучшем случае, придется выдержать жаркую схватку.

— Ну ты, сударь-батюшка, Христос из Кипарисового сада, нас не учи, какие у нас деньги. У нас-то деньги кровью достаются, не то что у тебя, обкарналого жеребца!

Глазки скопца засверкали бешенством, но зато эта фраза имела успех среди «отверженных».

— Ловко ты его! Молодчага! Так его, старого пса!

Путилин швырнул на дно бочки серебряные часы.

— Не возьму! — резко взвизгнул скопец.

— А… а ежели я в таком случае сумочку твою да на шарап пущу? Ась?

— О-го-го-го! — загрохотал подвал — Хрустальный дворец.

Трясущимися от злобы руками старик схватил часы и вышвырнул Путилину пять рублей. Это была огромная сумма, попросту говоря — взятка. Старый негодяй испугался угрозы переодетого сыщика и хотел его задобрить. Когда мы выходили из страшного подвала, около дверей стоял парень в кожаной куртке. Он о чем-то тихо шептался с чернобородым оборванцем.

— Так, стало быть, сегодня придешь туда?

— Приду…

— Запомни: Расста…

В эту секунду он заметил нас и сразу смолк.

На девятый день после довольно длительной прогулки, навестив чуть ли не двадцать больных, я, уставший, сидел перед горящим камином. Мысль о моем друге неотступно преследовала меня. Я думал об этом таинственном усекновении одиннадцати голов. Все трупы вместе с полицейским врачом исследовал и я. Меня поразила одна особенность: все одиннадцать жертв были обезглавлены одним и тем же способом — сначала нож вонзали острием в сонную артерию, а затем сильным и ловким движением производили дьявольский «кружной пояс», вследствие чего голова отделялась от туловища.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация