Книга Рыцарь умер дважды, страница 92. Автор книги Екатерина Звонцова

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Рыцарь умер дважды»

Cтраница 92

Вождь обрывает меня с явным нетерпением:

– Если поединок меж нами грядет, так суждено. Но от тебя не требуется об этом думать, от тебя нужно иное.

Ты исполнишь?

– Да, конечно…

Но сердце упало, сжимаются кулаки. Одна мысль о поединке Вождя и обретшего силу светоча устрашает меня, как устрашают мысли о новом витке войны, которую Вождь и Жанна хотели прекратить. Зачем так злы боги? Зачем?..

– Каждый день, ― вкрадчиво начинает Мэчитехьо, ― ты или кто-то, кому ты веришь, должен быть там, среди зарослей, в небе или ином укрытии. Я дам защиту от змей, дам беззвучие, дам перо для невидимости на крайний случай. Кто ходит туда, о чем говорит, является ли туда Эйриш или прячется там зверем, тенью, духом, ― все это я хочу знать. Если проводятся ритуалы, если приносятся жертвы, хоть что-то, ― я хочу знать.

– Ты узнаешь, ― тихо обещаю я.

– Это не все.

Он поднимается, снова идет ко мне. Остановившись вплотную, цепко смотрит в глаза.

– Жанна оберегала сестру. Та ничего не ведала, она слаба и нежна. Скорее всего, появление ее было попыткой передать повстанцам последнюю волю Жанны, больше она не возвращалась. Но если вернется, если светоч призовет ее, ― а он может призвать… ― Вождь вынимает невзрачное серое перо из собственных волос и дышит на него, затем вручает мне. ― Его нужно носить за ухом. Едва девчонка явится, зовите меня. Я услышу и приду. За ней.

Глаза горят, ноздри трепещут. Он чует чью-то кровь. Светоча? Или…

– Зачем она тебе? Ведь она…

Не Жанна. Вождь сжимает мою руку, заставляя крепче сомкнуть пальцы на сером пере.

– Она ― третий путь, Белая Сойка. Она ― буквальный смысл. Если сегодня боги не сжалятся, у меня не останется больше ничего. Помни об этом. Я доберусь до нее любой ценой.

– Хорошо… ― но в горле почему-то ком.

– А теперь я тебя провожу. Жрец уже, наверное, ждет меня.

За спиной вспыхивают зеленым мертвые глазницы. И я устало опускаю веки.

Птица Из-Под Земли стоит там, где обычно ожидают Вождя все, ― в большой зале с высоким камином. Жрец чуть склоняет седеющую голову и передает Мэчитехьо кубок ― деревянный, не металлический, из каких мы пьем вино. Тот принимает с благодарностью, и оба мы глядим на свои уродливые усталые отражения в алой поверхности. Старик покидает нас.

Кровь Ягуара. Будь спасительной, Кровь Ягуара. Ведь он наверняка отдал бы ее сам, знай, что спасет этим свою святыню.

– Хочешь, я останусь с тобой, Вождь? Для этого ритуала?

– Нет, Белая Сойка. Иди.

Он разворачивается ― волосы трепещут в замковом сквозняке, колышутся одежды. Он оставляет меня глядеть на пламя, где нет сейчас никого.

Тогда в камине билась она. Ее душа, еще не способная вернуться в истлевшее тело. Я знаю. Откуда-то я точно знаю. И Вождь тоже знал, потому закрыл глаза и устрашился.

Прежде чем покинуть замок, я отделяю рукоять подаренного Злым Сердцем ножа от лезвия.

Я нахожу внутри маленький обрывок бумаги.

Он пуст.

3
Ходить по кругу
[Мэчитехьо]

А ты ведь знаешь, что для меня этот мальчик, ― знаешь, даже не зная его самого. Ты и прежде часто угадывала мои чувства к тому или иному брату, угадывала, едва посмотрев, как мы обменяемся парой фраз. Например, ты сказала однажды: «Бесшумный Лис отвернется», и он отвернулся. В последние свои мгновения он назвал тебя грязной смердящей дочерью пса, и я убил его. Убил бы еще не раз за то, как он был зорок и слеп.

Белая Сойка ― совсем иной. Ты сказала когда-то: «Ему нужна хорошая жена, но пока нужнее ― хорошее дело». И я приблизил его, а затем принял о его судьбе еще одно решение. Сегодня ты напомнила, вступилась; тебя я услышал сердцем. Так же было лишь однажды ― когда, забавляясь и скучая с моим вторым сыном, ты позвала меня с Той Стороны, и я целовал тебя. Целовал живую, целовал без чешуи доспеха, целовал в запахе цветущих трав, а ты сказала, что любишь меня. Сегодня голос твой был совсем тихим, тише стука о камень. Но я услышал. Если бы не ты, я лишился бы Белой Сойки, как лишился тебя. Но ты вернешься, Джейн. Я знаю, ты ко мне вернешься.

Кровь потемнела, в ней почти не различить отражений. Я вглядываюсь в собственную тень на багровой, подернутой пленкой поверхности. Я касаюсь ее пальцами и опускаюсь перед Саркофагом на колени, обвожу каждый каменный символ, вбирая в себя суть. Тот. Кто. Делит. Рану. С тем, чья кровь на моих руках, ты шла плечом к плечу. Я видел его в стае, среди ближайших твоих друзей. Орел с серебряными глазами, волк, которому ты подарила монету, алый смертоносный аспид, попугай, чьи крылья ― самые быстрые, а клюв ломает кости… И этот молодой пятнистый убийца с громоподобным рыком.

Они все сегодня кричали, что мстят твоим именем. Стреляли из оружия, которое ты так отважно не давала им, но которое как-то попало в их руки. Ты бы не допустила этого, никогда бы не допустила, хотя по Форту гуляют иные речи, и о тебе говорят с еще большей ненавистью, чем раньше. Я не могу этого пресечь. Я все еще лгу своим людям, Джейн, как ты лгала своим. Мы затянули ложь. Как надолго…

Я обвожу последний символ и закрываю глаза. Под веки пробивается зеленый свет, но я не готов, не могу подняться. Губы даже не шепчут молитв. Цепляясь за осыпающееся время, как тонущая в яме крыса, я считаю и с каждым счетом проваливаюсь глубже.

-pay- 37

Это началось не сразу, не в бескровную ночь Созидания. Тогда я только увидел в тебе достойного врага, признал ту, кто не отступится. Ты, странная юная бледнолицая, стала частью моего мира, но так же как другие, могла рассыпаться прахом в любой миг. В моем мире не было ничего вечного. Как и во всех мирах.

И все же что-то переменилось.

Та, кто умеет слышать. Та, кого я спас по неясной прихоти. Та, кто взамен вернул мне дух празднества. Ведь он угас: как бы мы ни берегли его, трудно чтить священных лис и койотов в мире попугаев и ягуаров. Трудно не только юным; порой и я тоскливо удивлялся, как мой дар ― дар Той Стороны, дар времен, когда вера находила союзника в матери-реке, благородных горах, лесу, ― не покинул меня? Кто поддерживает его здесь? Кто нас оберегает?

Старый вождь, Рысь с Малой Горы, не зря боялся уходить. Ослепленный разом тревогой и гордыней, я не ведал, почему он так противится, почему на совете мои разумные речи ― о том, что скоро белые уничтожат нас, как прочие племена, ― привели не к единогласию, но к братоубийственной резне. Умирая от моей руки, вождь странно предостерег: «Берегись себя, Злое Сердце, берегись своей души». Кости его забрали мох и земля; я, найдя новый дом за Двумя Озерами, забыл предостережение. Я был еще довольно молод. Я не осознал, что, взяв идолов и память, мы не сумеем взять самих богов, только их тени. И даже тени покинут нас.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация