Книга Дом на хвосте паровоза. Путеводитель по Европе в сказках Андерсена, страница 51. Автор книги Николай Горбунов

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Дом на хвосте паровоза. Путеводитель по Европе в сказках Андерсена»

Cтраница 51

В отличие от самого героя, дальнейшая судьба его прозвища, наоборот, комична. Слышали когда-нибудь выражение «старая перечница»? Так вот, это оно и есть, правда, в более позднем варианте: женский аналог «перечного молодца» появился в Дании на двести лет позже оригинала. Эти «пряные» прозвища и связанные с ними розыгрыши для холостяков и незамужних старше тридцати практикуются у скандинавов до сих пор и имеют статус национальной традиции. Например, холостой датчанин, выйдя из дома в утро своего тридцатилетия, запросто может обнаружить во дворе стилизованную мельницу для специй, собранную добрыми друзьями из подручных материалов, ну а густо поперчить юбиляра в этот день только ленивый не норовит. В Сети можно найти множество фотографий этой церемонии (ищите картинки по слову «pebersvend») — выглядит страшно весело, хотя комментарии от представителей других стран обычно звучат как «хорошо, что я не датчанин».

В общем, по нынешним меркам не так уж и страшен холостяцкий колпак, как нам его намалевал Андерсен. То есть, возможно, он и был таким, пока его не сделали шутовским — а что стало смешным, то, как известно, более не страшно. Даже если этот смех — сквозь слезы.

На дюнах

Дания: Северный Восборг — Рингкёбинг — Рамме — Скаген


Однажды по молодости у Андерсена случился диспут с Эленшлегером на тему вечной жизни. И то ли Эленшлегер действительно в ней сомневался, то ли просто подтрунивал над Андерсеном, — в общем, довел его чуть ли не до крика своими сентенциями о том, что не слишком ли тщеславно требовать вечной жизни, уже вкусив Господней милости в жизни земной. Андерсен, в свою очередь, утверждал, что вечная жизнь есть неизбежное следствие Божественной справедливости, ибо возвышенные унизятся, а униженные — возвысятся. Убедил Андерсен Эленшлегера или нет, история умалчивает, но мысли о благах небесных для оставленных милостью Господней на земле с тех пор Андерсена не оставляли — нужно было только найти для них форму.

Форма находилась впоследствии неоднократно и с различной степенью тяжести, но, пожалуй, наиболее полное раскрытие эта тема получила в истории «На дюнах». По уровню житейской безысходности эта история может соперничать разве что с романом Невила Шюта «На пляже» [62] — по словам известного датского андерсеноведа Юхана де Мюлиуса, Андерсен в ней «позволяет действительности повествовать о самой себе со всей той случайной бессмысленностью, которая может быть в ней заключена». Сам Андерсен признавался, что долго вынашивал этот сюжет, вот только подходящие декорации все никак не попадались; когда же он оказался на западе Ютландии, то сразу понял: это оно. Выбор может показаться странным и даже как будто не несущим смысловой нагрузки, но это только пока не выйдешь штормовой ночью на берег Северного моря — и мы туда тоже доберемся.


Дом на хвосте паровоза. Путеводитель по Европе в сказках Андерсена
Дом на хвосте паровоза. Путеводитель по Европе в сказках Андерсена

https://goo.gl/9njJ3U

Отсканируйте QR-код, чтобы открыть электронную карту


Андерсен вообще был к Ютландии неравнодушен: треть из его сказок, где действие происходит в Дании, — ютландские, да и романам тоже щедро перепадает. Даже об Италии он пишет не так развернуто и не с такой музыкой — в этом смысле с Ютландией из «На дюнах» у него может сравниться разве что Швейцария из «Девы льдов». До написания «На дюнах» Андерсен был в Ютландии четырежды, но первые три раза ни до северной оконечности полуострова, ни до западного побережья так и не доехал — то с теплой одеждой не рассчитывал, то оседал в Силькеборге (там тоже есть на что посмотреть — см. главу про «Иба и Христиночку»). Лишь в 1859 году встреча с туманным краем «величественного одиночества» наконец состоялась — и тут произошла, как говорят химики, лавинообразная кристаллизация. Впрочем, завязку истории Андерсен все же разместил в Мадриде, — очевидно, для пущего контраста. Сам он до Испании добрался только три года спустя, отсюда и размытая картинка южной идиллии. Но, возможно, так и было задумано: что называется, оставайтесь снами.

Путь из Мадрида в Санкт-Петербург, ставший роковым для андерсеновских персонажей, лежит через Северное море и Датские проливы, то есть проходит вдоль западного побережья Ютландии и мимо мыса Гренен (Grenen), самой северной точки материковой Дании. Северное море до сих пор считается одним из наиболее опасных для судоходства: моряки говорят, там и так-то неприятно — течения сильные, волна злая, — а попадешь на западный ветер вкупе с приливным течением, так и вообще пиши пропало. Дело в том, что вдоль западного побережья Ютландии проходит полоса отмелей — так называемый Ютландский риф, он же Ютландская банка. Ее ширина доходит до нескольких десятков километров, а обойти ее с упреждением с запада невозможно из-за другой отмели, Доггер-банки (ее упоминает Андрей Некрасов в «Приключениях капитана Врунгеля»). Преобладающие ветра в том районе — северо- и юго-западные, то есть так или иначе в сторону датского побережья — поэтому-то морякам, оказавшимся «между Шотландией и Ютландией», и оставалось только молиться, чтобы пронесло. У Андерсена, однако, не проносит: долгожданный юго-западный ветер оказывается то ли слишком сильным, то ли слишком западным, и корабль с родителями Юргена налетает на риф.

Точность расчета места кораблекрушения Андерсен тут же компенсирует художественными вольностями в его описании. Такое впечатление, что он рисует собирательный портрет ютландского побережья, составляя его из черт западной и северо-западной частей. В западной части Ютландии берега низкие, и дюны похожи скорее не на горную цепь, а на земляной вал — метров десять, не выше. Сразу за ними стелется плоская равнина с описанными Андерсеном лугами и болотами — осока, тростник, тучи птиц, «немое безлюдье». Дорога часто идет прямо вдоль подножия цепочки дюн, так что видишь только песчаный склон с одной стороны и бесконечную заболоченную низину с другой, не догадываясь (если не смотреть на карту), что ты всего в сотне метров от моря. Что же до «высоких дюн с глинистыми откосами», то эта картина скорее характерна для окрестностей Лёнструпа (Lønstrup), что на северо-западе, ближе к Бёрглумскому монастырю (см. главу про «Епископа Бёрглумского и его родича»). Например, расположенный там и обласканный всеми фотографами мира маяк Рубьерг Кнуд (Rubjerg Knude Fyr)Илл.1 стоит на песчаной дюне высотой с девятиэтажный дом посреди огромной вересковой пустоши с ржавыми пятнами дикой облепихи. Когда подходишь к подножию маяка и смотришь вниз, на прибрежную полосу, немногочисленные люди на ней кажутся букашками. На западном побережье всей этой красоты нет — но тем правдивее атмосфера.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация