Книга Расскажи мне, как живешь, страница 37. Автор книги Агата Кристи

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Расскажи мне, как живешь»

Cтраница 37

Макс сдерживается, но говорит, что теперь понимает, почему бывает армянская резня!

Мы наконец добираемся домой, где нас приветствует Ферхид, заявляя, что он бы хотел «уйти в отставку», так как он и Али не перестают ссориться!

Глава 8
ЧАГАР И БРАК

Есть цена, которую приходится платить за высокое положение. Из наших двух домашних слуг Субри, неоспоримо, лучший. Он сообразителен, быстр, восприимчив и всегда весел. Его общий свирепый вид и огромный нож, старательно заточенный, который на ночь он кладет под подушку, – это просто мелочи! Так же как и тот факт, что каждый раз, что он просит отпустить его, оказывается, что ему надо навестить кого-то из родственников, заточенных в тюрьму в Дамаске или еще где-то за убийство. Эти убийства, серьезно объясняет Субри, все были необходимы. Речь шла о чести или о престиже семьи. И это подтверждается тем, говорит он, что никто из них не был осужден на долгий срок.

Субри, таким образом, намного более желанный слуга; но Мансур, по праву более долгой службы, главный слуга. Мансур, хотя и оправдывает утверждение Макса, что он слишком глуп, чтобы быть нечестным, тем не менее, говоря прямо, он – как боль в шее!

И Мансур, так как он старший слуга, обслуживает нас с Максом, в то время как Полковник и Бампс, будучи, предположительно, ниже рангом, пользуются услугами умного, веселого Субри.

Иногда, рано утром, меня охватывает чувство ненависти к Мансуру! Он входит в комнату, постучав раз шесть, так как сомневается, были ли многократные возгласы «Входи!» действительно обращены к нему. Войдя, он останавливается и, тяжело дыша, неуверенно балансирует двумя чашками крепкого чая.

Медленно, шаркая ногами и громко хрипло дыша, он пересекает комнату и ставит одну из чашек на стул у моей кровати, пролив при этом большую часть чая на блюдечко. Ему сопутствует сильный аромат в лучшем случае лука, в худшем – чеснока. Ни тот ни другой не доставляют удовольствия в пять утра.

Пролитый чай приводит Мансура в отчаяние. Он тупо смотрит на чашку и блюдце, качая головой и в сомнении трогая их двумя пальцами.

Яростным, полусонным голосом я говорю: «Оставь так!»

Мансур вздрагивает, тяжело дышит и, шаркая, направляется через комнату к Максу, где все повторяется снова.

Затем он устремляет свое внимание на умывальник. Он берет эмалированный таз, осторожно несет к двери и выливает снаружи. Он возвращается с ним, наливает приблизительно на дюйм воды и начинает старательно возить по нему одним пальцем. Этот процесс занимает порядка десяти минут. Затем он вздыхает, выходит и возвращается с горячей водой в жестянке от керосина, ставит ее и медленно уходит, шаркая ногами, при этом он закрывает дверь так, что она тотчас открывается снова!

Затем я выпиваю холодный чай, встаю, сама мою таз, выплескиваю воду, хорошенько закрываю дверь и начинаю день.

После завтрака Мансур приступает к уборке спальни. Первое его мероприятие после того, что он расплескал достаточно воды вокруг умывальника, это вытереть пыль, старательно и методично. Это дело он выполняет совсем неплохо, но занимает оно у него уйму времени.

Удовлетворенный первым этапом работы по дому, Мансур выходит, берет метлу местного образца, возвращается с ней и начинает яростно мести пол. Подняв жуткую пыль, так что воздух становится непригодным для дыхания, Мансур стелит постели – или таким образом, что ваши ноги немедленно оказываются голыми, как только вы ложитесь в постель, или же – по его второму методу, так, что одеяло и простыня до половины их длины подоткнуты под матрас, а их верхний край достигает только до вашей талии. Я не говорю уж про такие менее важные особенности стиля, как переслаивание простынь и одеял через одно или одевание обеих наволочек на одну подушку. Эти полеты фантазии проявляются только в те дни, когда стелется чистое белье.

Наконец, кивнув головой в знак одобрения, Мансур пошатываясь выходит из комнаты, измученный нервным напряжением и тяжелой работой. Он к себе и своим обязанностям относится очень серьезно и исключительно добросовестен. Это его отношение произвело глубокое впечатление на остальной штат, и Димитрий, повар, совершенно серьезно говорит Максу: «Субри очень усерден и старателен, но, конечно же, ему не хватает знания и опыта Мансура, который обучен всем порядкам, Хвайя!» Не желая подрывать дисциплину, Макс вынужден издавать звуки, означающие согласие, но мы оба с завистью наблюдаем, как Субри весело встряхивает и складывает одежду Полковника.

Однажды я вмешалась, попытавшись внушить Мансуру свои представления о правилах работы по дому, но это было ошибкой. Я только запутала его и пробудила его природное арабское упрямство.

«Эти идеи Хатун не практичны, – грустно говорит он Максу. – Она требует, чтобы я клал листья чая на пол. Но листья чая кладут в чайник, чтобы пить. А как я могу вытирать пыль в комнате после того, как я подмел? Я убираю пыль со столов и она падает на пол, а затем я ее подметаю с пола. Это только разумно».

Мансур очень тверд в убеждении о том, что именно разумно. Просьба Полковника подать джем, чтобы добавить его в лебен (кислое молоко), вызывает немедленный отпор Мансура: «Нет, в этом нет необходимости!»

В Мансуре сохраняются некоторые следы военной традиции. Если его зовут, он немедленно откликается «Present [81]». И он объявляет и ленч, и обед простой формулировкой: «La Soupe! [82]».

Но вот час подготовки ванн, непосредственно перед обедом – это то время, когда Мансур чувствует себя уверенно. Здесь Мансур командует, и ему не приходится ничего делать самому. Под его руководящим взором Ферхид и Али приносят с кухни большие жестянки от керосина, полные кипятка, и еще жестянки с холодной водой (в основном с глиной) и выставляют ванны – это большие круглые медные предметы, похожие на огромные тазы для варенья. Позднее Ферхид и Али, опять же под наблюдением Мансура, вытаскивают эти медные тазы и выливают их, обычно сразу же за входной дверью, так что, если неосторожно выйти после обеда, то легко поскользнуться на жидкой глине и свалиться во всю длину.

Али с тех пор, как он был возведен в ранг почтового мальчика и стал обладателем велосипеда, чувствует себя выше примитивной ежедневной работы руками. На долю встревоженного Ферхида выпадает бесконечное ощипывание птиц и ритуальное мытье посуды, которое происходит с использованием огромного количества мыла, но почти без воды.

В тех редких случаях, когда я вхожу в кухню, чтобы «показать» Димитрию приготовление какого-нибудь европейского блюда, тотчас настойчиво начинают внедряться самые высокие стандарты гигиены и вообще чистоты.

Стоит мне только взять вполне чистую на вид миску, как у меня ее сейчас же отбирают и вручают Ферхиду: «Ферхид, вымой это, чтобы Хатун могла пользоваться».

Ферхид хватает миску, старательно намыливает ее внутри желтым мылом, быстро протирает мыльную поверхность и возвращает миску мне. У меня возникают внутренние опасения, что суфле, сильно приправленное мылом, не получится действительно вкусным, но я подавляю их и заставляю себя продолжать.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация