Книга Ночь эльфов, страница 5. Автор книги Жан-Луи Фетжен

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Ночь эльфов»

Cтраница 5

Блодевез думала о Ллэндоне и о том времени, что прошло с возвращения королевы – о днях и месяцах его молчания, тогда как все вокруг него радовались предстоящему рождению наследника. Блодевез пыталась вспомнить лицо короля Высоких эльфов, его манеру держаться с королевой, но ни одно из этих воспоминаний не говорило о том, что он догадывался о своем несчастье. Да, конечно, эльфам были неведомы ни ревность, ни стыд, ни даже то, что люди называли любовью. У них редко складывались постоянные пары, и каждый ребенок становился общим. Но этот ребенок даже не был эльфийским…

– Ее отца зовут Утер, – внезапно сказала королева. – Это один из рыцарей, сопровождавших меня в поисках Гаэля. Он… Они не такие, как мы, ты знаешь. Им свойственно это желание, это стремление друг к другу, которое они называют любовью… У них у всех такая потребность.

Ллиэн замолчала, и Блодевез какое-то время не нарушала тишину. Но потом, не удержавшись, все же спросила:

– А ты тоже любила его?

– Мне казалось, что да… Но потом я испугалась. Ты не знаешь, что это такое – быть любимой. Быть супругой одного, забыть о близких, волноваться, когда он уходит… Мы жили в северных лесах, среди варваров.

Ллиэн улыбнулась и протянула подруге руку.

– Помоги мне встать.

Блодевез осторожно взяла ребенка, потом набросила на королеву просторное длинное одеяние цвета листвы. Затем они медленно направились к ручью, где, по обычаю, должна была искупаться мать со своим новорожденным, прежде чем возвратиться к остальным.

– Однажды вечером он вернулся раненым, – снова заговорила Ллиэн. Голос ее слегка прерывался от усилий, которые доставляла ходьба. Потом она коснулась своей щеки, и ее лицо омрачилось. – Лицо его было разодрано от уха до подбородка, в волосах запеклась кровь. В ту ночь я ушла. Я не знаю, почему.

В этот раз Блодевез не пыталась ни расспрашивать, ни понять Ллиэн. Впрочем, она ведь была эльфийка, и ей было неведомо, как любовь может внушать страх.

Они ушли с поляны тем же путем, что и Мирддин, и не произнесли больше ни слова, пока не услышали за шорохом листвы и пением птиц спокойное журчание ручья. Ллиэн сбросила платье одним движением плеч, осторожно взяла ребенка из рук; Блодевез и вошла в воду по пояс. Когда вода коснулась ножек девочки, та захныкала

– Человеческая порода! – смеясь, сказала Блодевез. – Они всегда мерзнут!

Ллиэн улыбнулась, но продолжала идти дальше, пока они с ребенком не оказались полностью в воде. Вода смыла с их тел кровь и слизь. Потом девочка поплыла, инстинктивно двигаясь в узнанной ею привычной текучей среде. Она не была эльфийкой, но сейчас, широко раскрыв свои зеленые глаза, улыбалась, скользя в воде, словно маленькая ундина. Человеческий ребенок не испытывал бы такой радости. Ллиэн нежно погладила дочь по лицу, круглому, словно яблочко, и тонким разлетающимся волоскам – они были каштановыми, как у Утера.

Когда они вышли из воды, девочка, прижавшаяся к груди матери, больше не плакала. Ллиэн положила ее на землю и осторожно вытерла. Она улыбалась, но в ее глазах стояли слезы. Потом она снова набросила широкую тунику, поданную ей Блодевез.

– Как ты ее назовешь? – спросила та.

Имя Моргана снова промелькнуло в голове Ллиэн. «Мирген», «Рожденная морем»… Это имя выдавало бы человеческое происхождение, и Ллиэн тут же отказалась от него.

– Пусть зовется Рианнон, «Королевская», – сказала она. – Чтобы никто не забывал, что она – дочь королевы.


Долину наполнял глухой рокот. Непрерывное бормотание монахов, стоны раненых, и гномов и людей, хохот уцелевших, иногда смех или визг маркитантки, заваленной кем-то из солдат. Лязг оружия, собираемого на поле боя и бросаемого в повозки. И надо всем этим – жужжащие рои мух и раскаленное солнце, давящее, словно свинец,– казалось, земля подрагивает под его тяжестью.

Все это время Пеллегун оставался в седле, молча объезжая поле этой огромной бойни и обливаясь потом под своими доспехами. И в то время как сенешаль во главе конницы расправлялся с жалкими остатками гномовской армии, король ощущал, как его охватывает ужас. Лужи крови, проломленные черепа, множество стрел, вонзившихся в землю, словно иголки в подушечку для рукоделия… Никто не осмеливался сказать ему ни слова с того момента, как он грубо оборвал Горлуа, вернувшегося с донесением из первых рядов победоносного войска, – как простого конюха. У него не было никакой радости по поводу уничтожения гномов – он испытывал лишь тошнотворное отвращение.

Пеллегун пришпорил коня, и тот поскакал галопом. Рыцари из его свиты замешкались всего на мгновение, затем тоже последовали за королем на своих мощных боевых конях.

– Назад! – закричал Пеллегун. – Двадцать шагов назад! Оставьте меня одного, черт возьми!

И снова пришпорил коня, чтобы отъехать подальше от свиты. Конь перепрыгнул через труп гнома и так резко ударил копытами о землю, что король невольно простонал – все тело болело, натертое грубыми скрепами между стальными пластинами доспехов. Пеллегун придержал поводья и пустил коня рысью, но ехать рысью оказалось не менее болезненно. Неподалеку росло несколько чахлых деревьев, дававших совсем немного тени, но все же это было лучше, чем ничего. На тонких ветках виднелись черные ягоды, называемые собачий виноград. Даже здесь лежали трупы… Как они могли оказаться в этом месте – ведь стрелы сюда не долетали?.. Король пустил коня шагом и выпустил поводья, чтобы откинуть забрало шлема. Его длинные седые волосы, перевитые золочеными шнурками, повлажнели от пота. Перед глазами мельтешили сверкающие точки. Он жадно хватал ртом воздух, а когда поднял руку, чтобы стереть пот со лба, то заметил, что она дрожит. Пеллегун закрыл глаза, и в тот же миг раздался ужасный вопль, а потом его конь зашатался и рухнул, словно земля внезапно разверзлась под его копытами. У Пеллегуна перехватило дыхание, когда он всей своей тяжестью ударился о землю. Одна нога оказалась придавленной телом коня, покрытого тяжелой попоной. Вокруг он увидел множество бородатых лиц, искаженных ненавистью. Это были гномы, выросшие словно из-под земли. Он не успел даже закричать, когда на него обрушилось лезвие боевого топора, рассекая кожаные латы и ломая ребра. Кровь хлынула потоком. В этот момент рыцари из свиты Пеллегуна ворвались в рощицу, и она наполнилась криками и лязгом оружия, но король уже ничего не слышал. Над ним склонилось чье-то лицо – длинные волосы, ниспадающие на плечи из-под шлема, всклокоченная рыжая борода, черные глаза, горевшие неукротимой злобой…

– Посмотри на меня! – проревел гном. – Я хочу, чтобы ты знал, кто тебя убил!

Пеллегун не мог ответить, но сощурил глаза, чтобы лучше его разглядеть.

– Я Рогор, правитель Казар-Рана, наследник престола Черной Горы!

Рядом с ними упал на землю гном, сраженный ударом копья, но Рогор даже не взглянул на него. Пеллегун кивнул, слабо улыбнулся и, собрав последние силы, проговорил:

– Это… справедливо.

– Что?

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация