Книга Бывшие. Назови цену, Дракон!, страница 12 – Мария Авенская

— Не политико, — выговариваю я, ловя воздух между словами, — а магико. Я была твоей единственной слабостью и ты от меня так просто отказался.

Каэл молчит. Он тяжело дышит, кожа у него у виска влажная. Его глаза серые глядят на меня прямо. Не прячутся и не умоляют. Я знала правду, но не хотела её признавать таковой.

— Ты резал, чтобы спрятать меня, — произношу вслух. — Не корону...

Он чуть качает головой. Голос его низок, хрипловат:

— Корону тоже и меня. Но сначала тебя. Я чувствовал, что беда надвигается и не хотел, чтобы ты попала под огонь. Потому что я знал, что лучше ты будешь жива, но далеко от меня, чем умирала на моих руках.

И всё. Никаких украшений. Никакого: «прости». Никаких дешёвых «иначе бы тебя…».

Злость поднимается быстро горячая как спирт: вспыхивает, мгновенно уходит в нос и глаза. Я сжимаю зубы, так что скулы болезненно щёлкают.

— Ты мог сказать, — произношу почти спокойно. — Тогда. Что дело во мне. Что тебя обходят через меня. Я бы сама разрезала нашу связь. Сама.

— Не было времени, — отзывается он, и мне хочется его ударить. Хотя это тоже правда. В видении всё случилось быстро — быстрее, чем помнила я. — И ты бы не дала.

— Я бы решила лучше и остались вместе... Столько лет я жила без тебя в ожидании... что ты вернешься.

Он закрывает глаза, дыхание рвется, «Шип» под моей ладонью дергается, как связанный зверь, которого пора усыплять.

Я смотрю на трещины под ногами, где ещё блестит серый «дождь» — остаточное марево видения.

И вот что хуже всего: я понимаю, что он был прав тогда, и что я бы сделала так же, окажись я на его месте. Разрезала бы быстрее, чем успела бы сказать.

— И все равно мы сейчас вместе, — выдохнул он. — Жаль только в таких обстоятельствах.

Я протягиваю пальцы к ножу, обхватываю рукоять. Надо продолжать.

Глава 6

Магический яд - это не простая штука. Это пирог из слоёв, разворачивать нужно аккуратно, по листочку.

— Начинаю расслаивать, — предупреждаю и себя, и камень, и ту тварь под кожей Kaэла, что прячется, как угорь под камнем.

Круги соли у ног густо шуршат, словно кто-то медленно перетряхивает мешок с крупной морской солью. Руны на карнизах гаснут до тёплого тусклого свечения — мягкий свет, как полотенце вокруг нас. Воздух плотнеет. Пахнет железом, пеплом, солью.

Ладонь на метке. Большой палец чуть выше ключицы, чтобы фиксировать кость. Пальцы полузажаты так, чтобы ощутить подушечками игольчатую дрожь «Шипа». Вдох до низа живота. Выдох длинный, чтобы руки не дрожали.

— Дыши, — повторяет Каэл. Голос низкий, хриплый, но ровный. Его ладонь ложится мне на затылок, горячая, уверенная. Большой палец к основанию черепа, туда, где у ведьм сходятся нитки сознания, чтобы я не «выпала из реальности», когда яд начнёт тянуть в темноту.

Контакт простой, телесный, рабочий. Но огонь от него всё равно бежит по спине.

— Раз, — шепчу, и первый слой вынимается из его метки.

Тонкая, серо-дымная пеленка, как стык ночного тумана и угольной пыли. Она липнет к моим пальцам, к коже, к ногтям. Жжёт, но не огнём, а ледяным уксусом: изнутри выжигает плоть, и кажется, что ладонь стала стеклянной. Я направляю эту дымку в узкий внутренний круг соли — туда, где яд должен лежать, как змея в корзине, и не выползать.

— Дыши, — его дыхание касается моей щеки. Сухое, тёплое.