Книга Хозяйка старой пасеки 2, страница 110 – Наталья Шнейдер

— Не уступите ли мне три-пять пудов семян в счет нашей осенней договоренности?

Конечно, Нелидов говорил, что клевер нетрудно купить, но зачем мне сейчас тратить деньги, которых и так немного?

Софья просияла.

— С большим удовольствием.

Мы обговорили цену и после пары ничего не значащих фраз Софья удалилась. Лисицын проводил ее внимательным взглядом. Похоже, слова о сотрудничестве стали для него неожиданностью. Софья, случайно или намеренно, усилила мою позицию в непростой беседе, которая предстояла сейчас.

— Садитесь, Павел Никифорович. — Я указала на освободившееся кресло.

Тот покосился на исправника, прежде чем сесть. Стрельцов сделал свою фирменную морду кирпичом и удаляться под благовидным предлогом явно не собирался. Значит, говорить прямо не выйдет. Придется устраивать спектакль.

— Представляете, Павел Никифорович, сегодня, объезжая свои земли с господином исправником и уездным землемером, я обнаружила, что у меня завелся тайный доброжелатель.

Я захлопала ресницами. Все же есть свои плюсы в моих новых восемнадцати: в прежнем возрасте фокус «прелесть какая дурочка» вряд ли бы удался, а до старой дуры я дожить не успела.

— Кто-то засеял с десяток десятин на моей земле озимой рожью. Учитывая, что все выросшее на земле принадлежит ее хозяйке, этот кто-то определенно хотел помочь мне с посевной. Как трогательно, правда?

Стрельцов потер переносицу, чересчур внимательно уставившись в окно. Марья Алексеевна закашлялась в платочек.

А где Варенька? Как это — гости в доме, а ее нет? С этой барышней нужен глаз да глаз, как с маленьким ребенком: если затих — явно не к добру. Но спрашивать о ней сейчас было бы неуместно.

Лисицын побагровел, попытался оттянуть пальцем воротник. Я продолжала щебетать:

— Впрочем, может быть, я слишком много думаю о себе, а этот неведомый доброжелатель заботился о моей тетушке? Даже у дам в ее возрасте бывают поклонники. Необязательно романтические — можно ведь ценить и глубокий ум и скромный характер. Когда хозяйство такое большое, трудно уследить за всем, и тетушка могла с радостью принять помощь. Особенно если бы она исходила от милого молодого человека… вроде вас.

— Вы правы, — с готовностью подхватил Лисицын. — Агриппина Тимофеевна часто жаловалась, что в ее года трудно уследить за всем. Столько хлопот, то ли за хозяйством следить, то ли за недееспособной барышней, оставшейся на ее попечении. — Он делано вздохнул.

Я продолжала улыбаться так же безмятежно. Даже если нянька Насти права и та, прежняя Глафира — тоже я, такой мелочный укол не мог меня задеть. Разве что заставить сделать зарубку в памяти.

— И я предложил ей помощь. Засеять часть земель на границе наших угодий, до которых у нее не доходили руки в обмен на… десятую часть урожая.

— Как благородно с вашей стороны! — всплеснула руками я. — Взять себе всего лишь десятую часть урожая — она не окупит даже семян!

Лисицын снова оттянул воротник.

— Прошу прощения, Глафира Андреевна. Вы меня неправильно поняли. Это Агриппина Тимофеевна предложила взять себе десятую часть урожая в качестве арендной платы за землю.

— Ах, вот как! До чего жаль, что я как хозяйка этой земли не была свидетельницей этой вашей договоренности.

— Вы… не слишком хорошо себя чувствовали.

— Понимаю, и благодарю, что не стали тревожить меня напрасно. Ведь наверняка осталось письменное соглашение?