Онлайн книга «Хозяйка старой пасеки 2»
|
— Герасима грамоте наставляет, — успокоила нас Марья Алексеевна. — Сказала, что не хочет разговаривать с этими противными гостями. — Ей следовало бы поучиться выдержке и умению общаться даже с не слишком приятными людьми, — покачал головой Стрельцов. — Вот ты и поучи. — Генеральша похлопала его по плечу чуть повыше локтя. — В мои года терпение уже не то, что в молодости, а ты ей старший родственник, в конце концов. Я подавила смешок. Стрельцов едва заметно поморщился. — Боюсь, воспитатель из меня никудышный. — Вот и потренируйся. Своих-то как воспитывать будешь? — Она подмигнула мне. Я залилась краской, Стрельцов закашлялся. Разумеется, Варенька с ее чутьем на неловкие ситуации появилась в дверях. — Наконец-то ты признал, что от твоих нотаций никакого толка, — заявила она. — Марья Алексеевна права: барышням все время напоминают, что они — будущие матери, но почему-то мужчинам никогда не говорят, что они будущие отцы. А кому как не отцу воспитывать сыновей? Лицо Стрельцова окаменело. — Варвара, ты забываешься. — А что я… — Пойдем-ка, Глаша. — Марья Алексеевна подхватила меня под локоть. — Незачем… — Нет! — испуганно воскликнула Варенька, и одновременно с ней Стрельцов тоже сказал: — Нет. От его тона у меня мороз по коже пробежал, и я малодушно порадовалась, что ни разу не слышала его в свой адрес. — Раз уж у тебя хватило духа публично критиковать старшего родственника, имей смелость и ответ выслушать публично. Его голос становился все суше. — Во-первых, ты рассуждаешь о вещах, в которых ровным счетом ничего не смыслишь. Варенька побледнела, однако не заткнулась. — Так откуда же мне в них смыслить, если мне не дают о них говорить? — В свое время… — Когда? Когда у меня на руках будет малыш, а я не буду знать, что с ним делать? — Для этого есть няньки и старшие родственницы. — Холод в тоне Стрельцова достиг, кажется, абсолютного нуля. — Барышням рассуждать о таких вещах… — О каких? — На ресницах девушки повисли слезы. — Я говорю о воспитании детей, а не о том, как они появляются… — Хватит! — Он сказал это совершенно спокойно, но кузина вздрогнула, как от пощечины. — Глафира Андреевна, я нахожу, что это ваше дурное влияние. — В самом деле? — Я сказала это едва слышно: горло перехватило от бешенства. — Какие-то пару часов назад вы говорили… Неважно. Стрельцов отступил на шаг. — Глафира… Я перебила его: — Как удобно — свалить все свои проблемы на испорченную Глафиру и ее дурное влияние. Дай вам волю, барышни не будут знать, что куры несут яйца, лошади жеребятся, а коровы телятся. — Я бы хотела закричать, но горло по-прежнему сдавливал ком, и получалось какое-то шипение. — Вот только Варенька действительно спрашивала о воспитании, а не о деторождении. Это вы приписали ее словам другой смысл. Так кто из нас на самом деле развращает… — Довольно! — Командирский голос генеральши прогремел на всю комнату. Я подпрыгнула. Варенька разрыдалась, каменная маска Стрельцова на мгновение треснула, явив растерянность. — Да, Варенька позволила себе лишнего, забыв, что разговаривает не просто с товарищем по детским шалостям, а со старшим мужчиной, который отвечает за ее поведение. Если она была чем-то недовольна, следовало высказать это наедине. Но ты, граф, вел себя как уязвленный мальчишка, а не как старший и разумный родственник. А Глаше и вовсе ни за что досталось. На меня разозлился — мне бы и выговаривал. |