Книга Фрейлина, страница 37 – Тамара Шатохина

Ночью нежданно-негаданно наснились кудри и глаза красивого парня в черном мундире. Пока сон еще помнился, память подбросила выражение его лица — будто меня в чем-то подозревают. И ведь есть в чем — тревожно дернулось внутри. Я даже села в постели. Хотя сколько он там смотрел — успокоила себя и постаралась забыть.

Эта ночь дала мне еще одно — спокойное понимание: Таисия не попала во фрейлинские списки из-за падения в воду. Выжила бы она или нет, роли не играло. А я ситуацию разрулила. Потому что была убедительна.

Значит, с моим попаданием сюда, история уже изменилась? Незначительно, но показательно — те же списки, а это документ. Получается, менять в ней что-то — реально? Считается, что любое вмешательство недопустимо. А если очень нужно и в лучшую сторону?

Есть ли тогда ограничения и насколько масштабным может быть вмешательство? Может вчерашние мысли о той же медицине не так и безумны? Просто нужно грамотно все это, умненько… Но «умненько» без профессионального авторитета спорно, а наработать его в моей роли нереально. И все-таки это лучше, чем просто «замуж», я просто обязана попытаться.

Белая ночь незаметно перешла в утро. Время отслеживала Ирма, получается на ней были еще и обязанности секретаря. Или, скорее, личного помощника. Не будит, значит еще рано…

Теряясь и путаясь в перспективах, я легла обратно на подушку и замерла. Глядя в потолок, судорожно вспоминала каждую мелочь… о причинах и поводах к началу Крымской войны. Не медицина. В моем подсознании в приоритете была она.

*** Небольшое пояснение: название «Маркизова лужа» связано с именем морского министра России маркиза де Траверсе. Под его командованием почти прекратились дальние морские походы, а плавания флота осуществлялись не дальше Кронштадта. Морской министр полагал небольшие глубины и закрытость Невской губы необходимыми условиями боевой подготовки.

В результате остряки из морских офицеров прозвали участок Финского залива от Петербурга до Котлина «маркизовой лужей».

Виноватый мужчина творит чудеса.

И Николай тоже безумно баловал свою жену, осыпая подарками, драгоценностями, дворцами… пускай и в формате мини — как раз в ее вкусе. Александра не любила помпезности и как-то призналась, что нигде не была так счастлива, как в Коттедже.

Вспомнились слова одной женщины во время экскурсии по Царицыну павильону — вот, мол, какие подарки нужно дарить женам, а не кастрюли.

— Тьфу-тьфу-тьфу, — открестилась я тогда со смешком, — лучше кастрюли, чем тот самый повод для подобной щедрости.

Но мужчин трудно понять… похоже, он все-таки любил свою Белую розу. Во всяком случае, условности соблюдал свято и никак ее не компрометировал — всё его внимание и чувства на людях были для жены. Непотребства исключительно ночью и в императорской спальне.

У царя был трудный характер и все дело в муштре с детства и даже физических наказаниях от наставников. Его не готовили править, его учили командовать в войсках и главное, чего он потом требовал от подданных, это беспрекословного подчинения. Поэтому первое, что сделал, взойдя на престол, это стал собирать власть в свои руки. И собрал, организовав полное единоначалие в государстве. И все-таки, несмотря на начальственные загоны, Николай был хорошим любящим отцом, да и мужем тоже (все-таки мужские потребности существуют). Но хорошим он был, похоже, при условии полного подчинения воле отца семейства.