Онлайн книга «Проклятие черного единорога. Часть третья»
|
— Но мы вернули её? — с надеждой прошептала Дженна, любуясь возлюбленным. — Вернули живую воду? Как… хранители? На миг утреннее солнце скользнуло под ресницы мага, рассеяв тьму на дне глаз и сверкнув будто алым всполохом пламени. Отреагировав на свет, зрачки Сайрона превратились в тонкие вертикальные полосы. На миг. В следующий миг девушка нашла губы, по которым успела истосковаться за время сна, и жадно припала к ним. Мужчина ответил с удвоенным пылом и, обхватив её за талию, мягко уложил на мозаику. — Как хранители мы вернули жизнь озеру, — спустя время тихо признался он. — А ты вернула вкус к жизни мне… — А почему это место называют Озером девы? — хихикнула Дженна. — Девы — не супруги, раз уж Кизэй и Гюзэлин были вместе… — Гюзэлин служила Лунной богине, — ответил Сайрон. — Она ведала мёртвой водой. Ты ведь не забыла мои уроки и помнишь свойство этой стихии? — Мёртвая вода заживляет раны и сращивает воедино… — проговорила ученица. — Это значит, что она вновь и вновь становилась девой… Ох, Единушка! А я? Она прикрыла рот ладошкой. Сайрон с улыбкой кивнул. — А-а, — смутившись, чародейка решила сменить тему, — у тебя на спине разве не было картинки… крылатая змея или что-то такое? — Давно это было, — произнёс Сайрон, лукаво посматривая на подругу. — Ну, теперь-то что скрывать? — нахмурилась девушка. — Ты первый начал подсматривать за мной. Думаешь, я не поняла, что ты делал в горах? Без моего ведома и согласия, между прочим, да ещё при шаркани… Они же… детки! — Что ж, твоя правда, Дженна, — маг покорно склонил голову. — Я прощу прощения за свою бестактность… Такое поведение не входит в мои привычки, и было следствием исключительной необходимости. Что касается картинки на моей спине — это Исаар. Если бы ты чаще интересовалась своею, — мужчина с улыбкой оглядел чародейку сзади, — спиной, то увидела бы, что Див прятался на ней время от времени. Некоторые колдовские помощники дремлют или набираются сил в мире духов, оставляя рисунок своего плотного тела на коже чародея. Солнце подкрадывалось к зениту. Затихло кваканье лягушек, и застрекотали цикады. В самый полдень, на пороговое время, в небесах вновь проявились древа Элим и Сэасим. Их силуэты были тусклыми и нечёткими, будто отражение в старом зеркале; словно мираж, созданный из марева воображением путника, который долгие месяцы провёл в пустыне, но мечтал и верил в чудо. — Дженна, — заговорил Сайрон, заглядывая в зелёные глаза подруги. — Ты… понимаешь, что произошло между нами, что это значит для нас? — Что бы это ни было, я понимаю, назад дороги нет, — утвердительно качнула головой девушка. — Что бы это ни было и как бы ни называлось в этом или в других мирах, я достаточно поборолась с ним. Поэтому теперь я буду бороться за него: за это чувство, за тебя, за нас… — За нас, — повторил Сайрон, — ибо мы с тобой теперь едины. И это не прихоть, как бывает у людей, и не шалость, свойственная феям… Это и не кратковременный ритуал в честь Праздника. Для нас с тобой это серьёзно, даже более чем серьёзно… — Он нашёл в складках её платья перо чёрного коршуна. В другой руке Сайрона возник браслет, сплетённый из золотых волос Дженны. — Ты часть меня, я часть тебя, — проговорил мужчина. — Мы соединили наши души и тела, однако пропустили важный шаг — неотъемлемую составляющую священной церемонии. И потому, хотя и позже необходимого, мы всё же должны произнести магические слова, — он склонил голову и, взглянув на чародейку снизу вверх, протянул ей своё перо, — Дженна, я прошу тебя, будь моей… |